Страница 18 из 102
— Не то чтобы, — уклончиво ответил Олег. — Есть идея в Измайлово прокатиться, если ты не против.
— Давай, — разрешил Морозов. — А потом в отдел, отчеты писать. Все уже сдали, даже Баженов, у одного тебя конь не валялся!
— Так он с Антоновым на «микрике» по городу передвигается, а я на общественном транспорте, — парировал Олег. — Это, знаешь, сколько времени жрет?
— Не знаю и знать не хочу. Но чтобы завтра я глянул на свой стол, восхитился и сказал: «Какой молодец наш Ровнин, все долги наконец закрыл».
— Пока ты не стал начальником…
— В те времена у нас и столько писанины не было. А теперь она есть, и ее с меня требуют. Все, отбой.
— Это да, — убирая телефон в карман пиджака, согласился с руководством Олег. — Столько макулатуры мы тогда не производили.
В кухню вошла девушка-прокурор, немного растрепанная и бледная настолько, что на ее курносом носике ярко обозначились веснушки, до того почти незаметные. В сторону комнаты она не смотрела, да и на Олега тоже. Старый еврей-эксперт оказался прав, ей было очень не по себе.
— Младший юрист Куваева, — протянула она руку оперативнику, — Анфиса.
— Олег Ровнин, — ответил тот, пожимая холодную, точно лед, ладошку девушки. — Выпуск этого года?
— Да, — с легким вызовом ответила та, наконец глянув на собеседника. — И что?
— Ничего, — улыбнулся Олег. — Выходит, с корабля прямиком на бал.
— Да нет, я так-то уже давно работаю, — чуть сбавила накал в голосе девушка. — Скоро год. Просто вот такого не видала никогда. А так и из Москвы-реки жмуров крюками вытаскивали при мне, и бизнесменов, которые ехали-ехали, да так до дома и не доехали, в протоколах описывала. Но тут, конечно…
— Год — это много, — без тени иронии заметил Ровнин. — Скоро третий класс получишь. Да, ничего что на «ты»?
— Нормально, — кивнула Анфиса. — А третий класс мне уже обещали. Вот диплом получу в июне, и по осени присвоят, как раз нужный срок выработки будет. А ты из «Сокола»? Местный опер?
— Опер, но не из «Сокола». Я из другого отдела.
— А тут чего делаешь? — мигом посерьезнела Куваева. — Тебе чужая «мокруха» зачем? Своих мало?
— Сразу видно стальную хватку прокуратуры, — рассмеялся Ровнин. — Шеф меня сюда направил, сказал поглядеть, что и как. Может выйти так, что дело по нашему ведомству проходит.
— Ты из «фэбсов», что ли? — уже в третий раз за пару минут изменилась тональность разговора у девушки.
Но оно и понятно. Если милиция и прокуратура между собой то ругались, то мирились, но в целом могли прийти к какому-то общему взаимовыгодному знаменателю, то «комитет» всегда существовал сам по себе, время от времени создавая проблемы и тем, и другим, при этом совершенно не интересуясь чужим мнением на этот счет.
Олег решил не мудрить, продемонстрировал въедливой девушке-прокурору свое удостоверение, а после включил электрический чайник.
— А это зачем? — ткнула пальчиком в сторону начавшего шуметь прибора Анфиса.
— Для тебя, — пояснил Ровнин. — Ты вон бледная совсем. Эксикоз — штука неприятная, потому кружка крепкого несладкого чая тебе не повредит.
Замолчала младший юрист Куваева, глаза в сторону отвела. Прав был мудрый эксперт, хорошо знавший и жизнь, и женщин.
— Вот поверь, меня в свое время мотало покрепче, чем тебя сейчас, — добавил Олег. — Ты еще хорошо держишься, я даже на ногах в аналогичной ситуации стоять не смог, меня ребята на лавочку усаживали.
— Факт, — поддержал его Семенов, вернувшийся с перекура. — Я когда летехой в отдел в первый день пришел, меня сразу после оформления отправили на бытовуху, там мужик жену порезал. Так вот вошел в комнату — и сразу вышел. Как добежал до «очка», сам не понял.
— Врете оба, конечно, — вздохнула тяжко девушка. — Но все равно спасибо.
— Чего мы врем? — обиженно уточнил Ровнин, глянув на Сергея. — Ничего мы не врем.
— Так и было, — поддержал его капитан. — Мне не веришь, вон у Израилевича спроси. Он на том выезде тоже был.
— Ой, молодые люди, если бы я помнил всех мертвых, что видел, то давно бы стал идиётом, — вступил в беседу эксперт, заходя в кухню и стягивая с рук резиновые печатки. — Сережа, я закончил, потому бедную женщину можно увозить.
— Ага, труповозка у подъезда, — засуетился Семенов. — Олег, ты как, все?
— В каком-то смысле, — покачал головой Ровнин.
— Я не о том. Дело забираешь? Я же вижу, ты стойку сделал, когда бабулю увидел. Ваша, выходит?
— Не-не-не! — сразу возразил ему Олег. — Давай без вот этого всего. Пока это ваш «холодный», мне он ни к чему.
— Жа-а-аль! — протянул Сергей. — Я было подумал, что, может, у вас серия и наша старушка под объединение пойдет.
— Нет никакой серии, — заверил его Ровнин. — Извини. Но варианты возможны, потому визитку мою держи. Если что, то будем на связи. И свою мне тоже дай.
— Эй-эй-эй! — возмутилась Куваева. — Вы куда разогнались? А я? Протокол ведь надо составить, по всей форме.
— Иди! — в один голос предложили Олег и Сергей, при этом еще и один тот же приглашающий жест изобразив. — Составляй.
— Барышня, документооборот документооборотом, но иногда можно бумагу изобразить, не глядя на то, что в ней описывается, — мягко посоветовал эксперт. — На что вам то месиво? К чему на него глядеть? Сегодня я сделаю фото, пришлю его вам по этой… Как бишь…
— Электронке, — подсказал ему Семенов.
— По ней, — кивнул старичок, которому явно не хотелось лишнее время на месте преступления проводить. — И пишите себе спокойно, сидя в кабинете.
— И мне! — влез в беседу Олег. — Я о фото. Уважаемый…
— Вадим Израилевич, — подсказал ему еврей. — Да-да, мой папа, человек не очень везучий, но мудрый, сказал, что мальчику с отчеством Израилевич и фамилией Гофман будет нелегко жить в стране, которая хоть и встала на рельсы индустриализации, но все же еще помнит про черту оседлости, и потому дал мне имя Вадим. В те времена мы с немцами еще дружили, потому у Вадима Гофмана имелись кое-какие приятные перспективы в части образования и карьеры. Правда, после все немного изменилось, но в целом его план худо-бедно сработал. В «сеченовку» меня не приняли, зато в «пироговку» таки взяли.
— Уважаемый Вадим Израилевич, вот визитка. — Олег протянул свою карточку и эксперту. — Почта вон там, внизу.
— Ой, если я не разберусь, мне помогут, — благодушно заверил его еврей и глянул на закипевший чайник. — Вы что, хотите барышню чаем напоить? Это правильно.