Страница 13 из 102
— Под юбкой прохладно! — рявкнула Залесская. — Ладно… Ты не понимаешь, что если Марфа узнает о том, что ты устроила, то нам придется валить куда-то очень далеко-далеко, в такие края, где маршрутку за диво дивное считают, и там лет десять отсиживаться? Лет десять, не меньше. Она и так недовольна тем, что Ровнин с ней общаться не стремится и все больше поглядывает в сторону Клавы и Зинаиды, а тут еще и это. Блин, ну вот как так вышло, что у нашей мамы родились две такие разные дочери — умная я и идиотка ты?
Разговор девушек, которые еще и сестрами оказались, был настолько интересен, что Олег даже решил не спешить припирать их к стене. Минутой раньше, минутой позже — велика ли разница?
— А не пойти ли тебе знаешь куда? — возмутилась Ника. — Успокойся, верну я ему нож, пусть подавится.
— Ты Ночь проси, чтобы он раньше тебя не нашел! — взвизгнула Яна. — И после не встретил ни разу в городе! Вернет она! Возвращалка! Тут мне придется к нему идти и упрашивать, чтобы он тебя… даже не простил, а помиловал. И радуйся, если только из Москвы обратно в Энгельс придется валить. Считай, легко отделалась.
— Да ладно, чего ты нагоняешь?
— Ник, ты реально дура! — выдохнула Залесская. — С тобой разговаривать невозможно. Как с пустотой общаюсь, честное слово.
Скрипнула дверь и, к великому неудовольствию Олега, внутрь маленького предбанника вошел совсем еще молодой человек. Был он довольно высок, сутул, немного бледен и, судя по очкам с довольно толстыми стеклами, еще и изрядно близорук. Короче, отлично подходил под пословицу, которую очень любил повторять отец Ровнина: «Ты не смотри, что у меня грудь впалая, зато спина колесом».
— Сама ты пустота! — сорвалась-таки на крик и Ника. — Я за нее впрягаюсь, хочу как лучше сделать…
— Ты тупая? Я с самого твоего детства твержу одно и то же — никогда ничего для меня не делай.
— Почему?
— Потому что все, к чему ты прикасаешься, обязательно превращается или в золу, или в говно!
— Это же салон госпожи Яны? — немного ошарашенный услышанными родственными откровениями, поинтересовался у Ровнина юноша. — Да?
— Да, — почти шепотом ответил тот, попутно впечатлившись словом «госпожа», а после приложил к губам указательный палец правой руки. — Только тихо. Не мешайте людям скандалить.
— Просто я на три часа записан, — показал Олегу какую-то бумажку посетитель. — Сейчас уже без пяти. А вы тоже к госпоже Яне?
— К ней, к ней, — покивал оперативник. — К кому же еще?
— Но очередь-то моя?
— Так через пять минут, — резонно возразил ему Ровнин, уже сообразивший, что, увы, сеанс полезных откровений для него закончен, поскольку рано или поздно скандалящие сестрички поймут, что за дверью кто-то есть. — Садитесь и ждите.
— … вот когда он сюда заявится, сама станешь с ним разбираться! — проорала тем временем Яна очередную угрозу, и Олег понял, что лучшей подводки для его появления в магическом кабинете, скорее всего уже не случится. — Без меня!
— Да как нечего делать! — фыркнула Ника и тут же осеклась, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился невероятно нежно улыбнувшийся ей Олег. — Ой!
— Разумное решение, Яна, — сообщил тот мигом побледневшей давней приятельнице. — При том условии, конечно, что задумка опоить меня и обнести принадлежит не тебе.
— Нет, конечно, — мигом мотнула головой девушка. — В смысле — опоить?
— Лапчатка, дурман и полынь. — Олег перевел взгляд на Нику, которая вжалась в стену, задрапированную куском материи, изрисованным какими-то каракулями, как видно, теми самыми магическими знаками. — Ничего не забыл?
— Нет, — пробормотала та и попробовала изобразить улыбку, но то, что получилось, больше напоминало оскал. — Я…
— Еще и это! — закрыла лицо ладонью Яна.
— Чудо, что мне проснуться удалось, — вполне дружелюбно сообщил ей Ровнин. — Вряд ли эта косорукая особа сильно заморачивалась при варке зелья отмериванием точного количества компонентов. Скорее всего, пошла по принципу «на глазок». И да, мне поутру было очень сильно плохо. Чуть коньки не отбросил.
Он прошелся по довольно просторному кабинету, оценив то, что Марфа, похоже, на дизайнере не экономила. Полумрак, атмосферность, под потолком висит нечто, напоминающее средневековый глобус в сетке, а на столе у Яны присутствует весь ассортимент прогрессивной гадалки, от хрустального шара до новомодного ноутбука.
— Олег, ну ты же видишь — она дура! — чуть срывающимся голосом заявила Залесская. — Клиническая. Неисправимая.
— Не аргумент.
— Очень даже аргумент, — явно довольная тем, что Ровнин худо-бедно идет на диалог, затараторила Яна. — Да вспомни нас пять лет назад. Мы еще хуже были, такое творили — жуть.
— Я — нет, — возразил ей Ровнин. — Мне и в голову не могло прийти, например, забраться в дом к Марфе Петровне и стырить ее травник. Ну, тот, что она с детства ведет и которым очень дорожит. Ты же знаешь, насколько он ей дорог?
— Знаю.
— Во-о-от. А теперь скажи мне, Яна, остановило бы Марфу Петровну в подобном случае осознание того, что я всего лишь молодой дурак? — Олег выдержал паузу. — Не хочешь отвечать? Правильно, потому что ответ отрицательный. Да что возраст! Ее не остановило бы даже то, что я сотрудник отдела. А почему? Потому что она в своем праве. Я залез в ее дом, украл ее вещь, и она имеет полное право на то, чтобы покарать вора.
— Очень извиняюсь, но уже три часа, — в приоткрывшуюся дверь просунулась голова молодого человека, — я записан на данное время…
— Ждите, — не поворачиваясь к нему и не отрывая взгляда от Ники, велел Олег. — Вас вызовут.
— Бардак какой-то, — возмутился юноша, но дверь прикрыл.
— Олег, все так, ты прав, — Яна прижала руки к груди, — но она моя сестра. Хреновая, ущербная, тупая, но родная же. Это моя кровь.
— Я не хотела, — подала голос и Ника. — Правда. Просто так получилось. Увидела тебя, узнала, а потом оно само…
— Оно само, — повторил оперативник безынтонационно, а после приказал: — Нож мне вернула!
— Вот он, — сразу же откликнулась Яна, и сталь брякнула о стол. — Возьми!
Ровнин развернулся, подошел к столу, взял с него свое утраченное было оружие и нежно погладил его, точно котенка.
— Олег, пожалуйста! — повторила Залесская уже в бог весть какой раз. — Я беру на себя ее вину. Этот долг — мой. А я, как велит Покон, всегда плачу по счетам.