Рейд

— Ладно. Идите, Людмила. На сегодня вы не нужны, — повторил Волгин.

Девушка улыбнулась, кивнула и, развернувшись, вышла в коридор, тихо притворив за собой дверь.

Кирилл Андреевич открыл папку и почувствовал, как по спине пробежал уже знакомый холодок. Внутри лежала всего одна бумага. Акт о том, что вся система видеонаблюдения в этот день находилась на плановой профилактике и видео не вела. Дата. Подпись начальника службы безопасности. Печать.

Некто только что ясно дал понять, что Волгин не один в этом здании. И что тот, кто стёр данные, знает о каждом его шаге. О каждом запросе. О каждом намерении. И, судя по тому, с какой лёгкостью этот некто управлял ситуацией, он находился куда ближе, чем мог предположить Кирилл Андреевич.

Волгин вытер пот со лба белым платком. Рука слегка дрожала. Ему весьма недвусмысленно намекали, что лезть дальше не стоит. Что любопытство здесь не поощряется. Что следующая папка может оказаться не пустой.

Но Волгин не дослужился бы до своей текущей должности, если бы так просто сдавался. Он прошёл путь от младшего сисадмина до четвёртого лица корпорации не благодаря покладистому характеру. Его поднимали за другое — за умение доводить дело до конца. За способность раскапывать то, что другие предпочли бы оставить нетронутым. За холодную, методичную, несгибаемую настойчивость.

Неизвестные, кто бы они ни были, ещё не знают, с кем связались. И сейчас Волгин говорил даже не о себе. За ним стояли люди, обладавшие реальной властью. Те, кто держал в руках не только «Новую Эру», но и половину оставшегося мира. Те, перед кем отчитывались министры и дрожали генералы.

Те, чьи имена никогда не появлялись в официальных документах, но чьи решения определяли судьбы миллиардов.

Если кто-то решил поиграть в невидимку в их владениях — что ж, пусть пеняет на себя.

Волгин аккуратно сложил платок, убрал его в карман и потянулся к терминалу. Он больше не будет искать через внутренние каналы.