Рейд

Глава 4 Серебряные клинки. (конец)

— Есть, — рублено ответил танк и шагнул в проход.

Он двигался медленно, предельно осторожно, держа щит перед собой и внимательно глядя под ноги. Каждый шаг — короткий, выверенный. Прежде чем перенести вес, он на мгновение замирал, будто пробуя камень носком сапога. В левой руке танк сжимал горсть маленьких медных монет. После каждого шага он ронял одну монетку на пол, обозначая пройденный маршрут.

Шаг. Монетка. Шаг. Монетка.

Дойдя до середины зала, он на мгновение замер. Харт, следивший за ним с границы комнаты, выбросил вперёд посох — и тёплое золотистое свечение накрыло танка, запуская заклятие ускорение регенерации. Время действия — двадцать секунд. Гром кивнул, не оборачиваясь, и двинулся дальше. Его силуэт постепенно таял в полумраке, и только цепочка медных кругляшей на полу отмечала его путь — ровная, как стрела, без единого отклонения.

Через минуту он достиг противоположного конца зала и развернулся.

— Всё чисто. Не сработала, — доложил он.

— Всё как в прошлый раз было, ага, — хмуро отозвался Глефер. — Сейчас, едва мы войдём в комнату, тут же на нас рухнет плита. Или что-то взорвётся. Или пентаграмма сработает. Вот увидите…

— Хватит уже! — рявкнул Ковальски, обрывая воина на полуслове. — Ландскнехт, давай, вперёд. Ты следующий. Перебираемся по одному. Глефер, прикрывай спину.

Глефер что-то буркнул под нос, но ослушаться не посмел.

Ландскнехт, перехватив алебарду поудобнее, подошёл ко входу. Замер на миг, затем двинулся по дорожке из медяков, шаг в шаг повторяя маршрут танка. Дошёл до конца без происшествий и с заметным облегчением опустил меч.

Следующим пошёл Харт. В зале остались только Глефер и Ковальски. Алебардщик в прошлом, а ныне мечник поневоле, стоял у входа, сжимая оружие в руках, и его глаза обшаривали темноту позади. Ковальски же, не отрываясь, наблюдал за тем, как Харт пересекает комнату. Несколько секунд — и тот уже стоял в безопасном месте.

Гном уже собирался шагнуть в проход, когда в темноте за их спинами раздался характерный хруст костяных шагов.

Мясник, повинуясь моей команде, вышел из глубины подземелья и приблизился к игрокам. Он не нападал — просто остановился в двадцати шагах и замер, слегка склонив череп набок, будто разглядывая их. В одной руке он держал окровавленный тесак, с лезвия которого ещё капало. В другой — длинный, скользкий кусок внутренностей, взятый по моему приказу из разделочного цеха. Толку от них особого не было, но в целях запугивания — самое то.

— Стой! — с толикой паники в голосе воскликнул Глефер. — Не уходи.

— Что случилось?

— Вон, смотри. Стоит.

Глефер ткнул клинком в сторону мясника. Тот не двигался. Просто стоял и смотрел пустыми глазницами, и багровый отблеск факелов играл на лезвии его тесака.

— Я уверен, он только и ждёт, пока ты уйдёшь, чтобы напасть.

— Это же простой мясник, — нахмурился Ковальски. — Мы таких с двух ударов выносим.

— Да, но не этой сранью! — с горечью махнул Глефер своим мечом.

— Ты бредишь, — Ковальски скривился. — Он четвёртый уровень. Ты десятый. Он без шмота.

— Давай вместе пойдём!

— Ага, что бы плита сработала. Нет, идем по одному! Не бойся! Он не нападёт…

— Хорошо, — слегка ободрился Глефер. — Давай, иди. Я сразу за тобой.

Кивнув оставшемуся прикрывать тыл игроку, гном сделал шаг вперёд. Ещё шаг. Ещё. Пять шагов.

И в этот момент скелет вдруг, быстро-быстро перебирая ногами, побежал к Глеферу.

— А-а-а-а! Он атакует! — заорал тот, вскидывая клинок. — Командир, сюда! На помощь!

Но скелет не атаковал. Приблизившись на расстояние пяти шагов, он размахнулся и швырнул игроку в лицо кусок полуразделанных внутренностей. Из-за того что рот Глефера был открыт в крике, изрядная часть мерзкого снаряда попала ему прямо в него.

Вкус, запах, ощущение даже на ограниченной чувствительности были, я уверен, непередаваемы.

— Фу, бля! — Глефер выронил меч и принялся отплёвываться, судорожно вытирая с лица куски плоти, крови и требухи.

ОДЕРЖИМОСТЬ.

Нет. На этот раз не в ополченца. В мясника.

Миг — и я в теле скелета. После перекачанных статов ополченца в редком сете голый мясник ощущался как пересесть с боевого скакуна на полудохлую шахтёрскую клячу: кости скрипят, мышц нет, в руке ржавый тесак вместо сияющего топора. Но времени привыкать не было. Я рванул вперёд.

Первый удар. Игрок всё ещё вытирал лицо, не обращая внимания на предупреждающие крики союзников. Тесак рассёк воздух и вонзился ему в плечо.

Крит. Ещё один. Я наноси удар за ударом, размахивая тесаком. ХП игрока просели на треть. Мало, но уже кое-что.

Заорав от боли, Глефер потянулся за клинком. Наклонился, подставив голую шею.

«Точный удар» — тесак вошёл ровно в сочленение между шлемом и наплечником.

Сработал эффект Кровотечения. Спустя мгновение система оповестила о начале действия эффекта «Жажда крови». Мой урон пополз вверх.

Глефер наконец пришёл в себя. Отпрыгнул на шаг, выставил перед собой меч. Короткий замах в мою сторону.

Я парирую удар.

Ох… Даже несмотря на правильный блок, мне снесло едва ли не четверть здоровья! Сказывалась разница в характеристиках.

Глефер, окрылённый успехом, поднял клинок для очередного удара.

Дилетант. Слишком очевидно.

Легко уйдя в сторону, я вновь сократил дистанцию. Удар. Ещё один. Глефер отчаянно пытался разорвать расстояние — накоротке орудовать его клинком было неудобно, в отличие от моего тесака. Но делал он это настолько неумело, что, пятясь, споткнулся о сталагмит, едва не упал и пропустил ещё один удар. ХП ушло в красную зону.

Заорав, он развернулся и рванул в сторону.

Шаг. Другой. Я не успевал — всё-таки ловкость у него была выше.

Неужели уйдёт? Проклятие!

— Всосал, сука, грёбаный скелет! — восторженно завопил он, оборачиваясь через плечо. — Я таких как ты…

Я так и не узнал, что он делал с такими, как я. Прошёл очередной тик кровотечения и снял последние ХП. Если бы он не орал, а попытался выпить зелье…

Игроки всё так же стояли на той стороне, не решаясь прийти на помощь, наученные горьким опытом прошлых комнат-ловушек. Ждали, что я сам пойду к ним? Ну уж нет, увольте.

Я демонстративно, прямо у них на глазах, снял с пояса цепь с крюком. Тяжёлая, ржавая, с зазубренным остриём — идеальный инструмент для грубой работы. Наклонился над телом Глефера, примерился. Резким движением вогнал крюк ему под ребро.