Рейд

Глефер тем временем был уже на середине комнаты. Шаг. Ещё шаг. Он оглядывался через плечо, явно ожидая подвоха, но ничего не происходило. Остальная группа замерла на входе, затаив дыхание. Гром держал щит наготове. Лира сжимала посох. Ковальски хмуро следил за каждым шагом своего разведчика, запоминая маршрут, по которому он двигался.

Я парил под потолком и ждал. Ещё несколько шагов, дружок. Ещё немного. И начнётся веселье. Наконец Глефер пересёк комнату.

— Всё чисто, — с лёгкой ноткой облегчения выдал он. — Ловушки нет.

— Вижу, — кивнул гном. — Так. Гром первый. За ним Харт. Следующий Ландскнехт. Затем Лира. Следом я. Идём цепочкой. Старайтесь идти след в след с Глефером, в точности повторить все его движения.

Замысел гнома понятен. Он проверил тропу, запомнил её, а может, даже и записал, и теперь идёт по тем же плитам, что и его импровизированный «сапёр». И даже группу выставил весьма грамотно. Хилы разделены друг от друга — вероятность попасть обоим сразу под один удар — меньше. С фронта защищены танком с щитом в руках. Сзади прикрывает гном в тяжёлой броне… Только вот он одного не учёл — это не поможет.

Едва группа гуськом, один за другим, втянулась в зал, держа дистанцию в пять-шесть шагов между друг другом, Глефер вдруг закричал:

— Эй, тут скелеты! Толпа! Они атакуют! Оху…ть!

В его голосе прорезалась откровенная паника.

Он взмахнул мечом — неуверенно, без замаха, чисто на рефлексах. Клинок рассёк воздух, с глухим стуком вонзился в грудную клетку ближайшего рудокопа и — застрял. Лезвие ушло глубоко в кость, раздался мерзкий скрежет, и оружие намертво заклинило в рёбрах скелета.

Удача! Как же мне везёт! Это шанс!

— Да чтоб тебя! — выдохнул Глефер, дёргая рукоять на себя.

Скелет, не обращая внимания на торчащий из груди меч, шагнул вперёд и ударил киркой. Глефер попытался прикрыться свободной рукой — бесполезно. Кирка врезалась в наплечник, его отбросило на шаг назад, и в эту же секунду остальные скелеты взяли его в полукольцо. Четверо рудокопов, мясник и ополченец — все навалились разом, осыпая ударами с разных сторон. Клинок ополченца со свистом вспарывал воздух, кирки опускались на тело игрока с глухим стуком.

Полоска здоровья Глефера резко поползла вниз, перевалила за середину и продолжила падать. Он уже не кричал — только глухо матерился, пытаясь то ли вырваться, то ли закрыться от ударов.

Игроки увидели это и невольно ускорились. Дистанция между ними сжалась. Интервал в пять шагов превратился в три, три — в полтора. Гром рванул вперёд, на ходу разворачивая щит. Ландскнехт перехватил алебарду для кругового удара. Ковальски что-то кричал, пытаясь перестроить группу на ходу, но его уже не слушали.

Лира вышла из строя первой. Целительский инстинкт сработал быстрее разума: она увидела падающую полоску здоровья союзника и, забыв обо всём, шагнула вперёд, вскидывая посох. Золотистая вспышка исцеления сорвалась с навершия и устремилась к Глеферу.

Частая ошибка всех целителей, даже опытных. В азарте боя, стараясь спасти товарища, они перестают видеть опасность для самих себя.

— Лира, назад! — рявкнул Ковальски.

Гром уже добежал до свалки и с размаху ударил щитом о землю. Золотистая волна массового агра разошлась по залу, и мои скелеты, забыв о Глефере, синхронно развернулись к танку.

Ландскнехт занёс алебарду для кругового удара. Лезвие начало описывать широкую дугу…

И в этот момент я дал команду.

С потолка с чудовищным грохотом рухнула плита.

Третий уровень ловушки. Пятьдесят единиц урона, площадь четыре на четыре метра, от пяти до восьми секунд оглушения. Плита рухнула с таким грохотом, что у меня на мгновение заложило призрачные уши. Каменная крошка брызнула во все стороны, пыль взметнулась к потолку густым серым облаком. Под удар ловушки попали не только игроки — двое рудокопов тоже превратились в груду костей. Слава богу, остальные скелеты благодаря грамотной расстановке смогли избежать удара.

Каким-то чудом Гром сумел избежать стана. То ли сыграл свою роль резист от прокачанной выносливости, то ли сработала пассивка танка, позволяющая с небольшим шансом избежать любых дебаффов, то ли просто повезло — но он единственный остался на ногах, тогда как остальные застыли в оглушении с остекленевшими глазами.

И он, не теряя ни секунды, принялся делать свою работу: развернул щит, прикрывая беспомощных союзников, и продолжал держать массовый агр, не давая моим скелетам переключиться на беззащитные цели.

В этой схватке пока не участвовал только мой главный козырь.

Плита не успела коснуться пола, клубы пыли ещё только начали подниматься, когда я уже активировал одержимость. Мир свернулся и развернулся. Я был в теле элитного ополченца. Топор «Яростного Ветра» лёг в руку привычной тяжестью, доспех обтянул костяное тело. Мгновение на то, чтобы привыкнуть, поймать равновесие, ощутить каждым суставом готовность к бою, — и я сорвался с места.

Стремительный бросок вперёд. Костяные ноги гремели по каменным плитам, топор оставлял в воздухе тусклый синий след. На ходу взмахнул топором, добивая раненого Глефера. Одного удара хватило.

Следующая цель — хилеры. Вырвавшаяся вперёд Лира всё ещё находилась под эффектом оглушения. Её посох беспомощно висел в ослабевших пальцах, глаза были пусты, голова чуть наклонена набок, как у сломанной куклы. Она не видела меня. Не слышала. Не могла защититься.

Первый удар — топор рассёк воздух и врезался ей в плечо, пробив робу, оставив глубокую рану. Второй удар, третий удар. Крит почти на восемьдесят урона. По оглушённому игроку шанс крита выше!

Девушка коротко не то всхлипнув, не то вскрикнув, упала, выронив посох, и он покатился по каменному полу. Тревожно мигающая алым полоска здоровья дёрнулась в последний раз и исчезла.

Гром, явно ожидавший моей атаки, попытался перехватить меня агром. Он, не обращая внимания на удары моих миньонов, развернулся в мою сторону, ударил по нему вытащенным из ножен клинком.

Поздно. На долю секунды позже, чем было нужно. Навык скользнул по залу и ударил мне в грудь, когда полоска здоровья Лиры уже обратилась в ноль.

Сжав зубы, я, не в силах разорвать действие агра, шагнул к врагу.