Страница 8 из 162
В знак того, что провидица узнала в Маи свою постоянную клиентку, она достала коробку салфеток. Затем жестом пригласила Маи сесть за стол напротив себя и взяла обычную колоду из пятидесяти двух игральных карт. Карты четырех мастей — эти до смешного заурядные предметы — помогали тетушке Хюа толковать послания вселенной. Изящной рукой она разложила их веером лицом вверх. Специально разыгрывает спектакль, чтобы клиент расслабился. Как будто клиент рассчитывает увидеть у нее какой-нибудь предмет вроде хрустального шара, карт таро или стеблей тысячелистника для гадания по И-цзину. Не глядя на карты, прорицательница по-вьетнамски обратилась к Маи Нгуен из города Гарден-Гров, округ Ориндж, женщине шестидесяти пяти лет, старшей из трех сестер и матери трех дочерей:
— Ты плохо спишь последнее время. Морщины стали глубже, волосы быстро седеют. В твоем возрасте нужно больше спать. Наслаждайся временем, которое тебе отведено. Попробуй регулярно медитировать.
—
Чой ой
[4]
[Боже мой (вьет.).]
, как тут уснешь, тетушка? Демоны каждую ночь стучатся в мою дверь, — по-вьетнамски ответила Маи Нгуен. Она почувствовала, как ее тело готовится выплеснуть все свои тревоги. Она заплатила за сеанс и получит ответы на вопросы, даже если придется выжимать их по капле из каждой поры провидицы, собственными руками взять за грудки ангелов и загнать в угол черта.
— Ты по-прежнему не разговариваешь с сестрами и матерью. Прошло уже больше десяти лет. — Ясновидящая вскинула одну бровь. Она выглядела разочарованной: очередная клиентка пренебрегает ее советами. Уж до чего люди упрямые! А вьетнамки упрямее всех.
Маи Нгуен усмехнулась:
— Пусть сначала попросят прощения.
Провидица поцокала языком, качая головой:
— Будь осторожна, ти
[5]
[Обращение к старшей сестре (вьет.).]
. В этом году ты можешь потерять все. Что толку просить прощения, когда все кончено?
Маи Нгуен не придала ее пустым угрозам никакого значения.
— Мои три дочери — вот оно, проклятье. Мне хватает мороки с ними.
— Мы все прокляты,
ти
, с тех самых пор, как нас вынудили покинуть родину. — Тетушка Хюа бесцельно перевернула пару карт. — Почему бы тебе не открыться навстречу любви? Есть мужчина, готовый войти в твою жизнь в качестве партнера. Хороший мужчина. Ты
можешь
встретить любовь, если позволишь ей с тобой случиться.
Маи Нгуен смутилась, не понимая ни слова. Кто должен открыться любви? Она? Когда до нее дошло, что сказала тетушка Хюа, она от души расхохоталась и отмахнулась от предсказания, как от надоедливой мухи.
— Если он хороший, значит, бедный. По-вашему, у меня есть время на любовь? Я слишком старая для этого. И потом, один бывший муж у меня уже есть, и он по уши в долгах. Мне ни к чему новая головная боль. И без того страданий в жизни хватает.
Тетушка Хюа открыла было рот, чтобы возразить, но не стала. Ее лицо не выражало ничего.
Тогда Маи Нгуен взяла в руки две папки, которые принесла с собой, и пододвинула нижнюю к прорицательнице. Та открыла папку, и на стол выпали три фотографии девушек. К каждому снимку степлером была приколота фотография мужчины. Портреты девушек были четкие, а фото мужчин больше походили на зернистые снимки экрана, когда открываешь профиль человека в соцсетях, фотографируешь его на планшет, а потом печатаешь.
Типичная азиатская мать: с техникой не дружит, зато следит за ухажерами дочерей в соцсетях.
— Моя личная жизнь кончилась, так и не начавшись. Лучше расскажите, повезет ли в любви моим дочерям.
Тетушка Хюа взяла в руки первую фотографию. Красивая американка вьетнамского происхождения лет тридцати пяти; в глазах пустота, какой прорицательница не видела даже у одиноких путешественников — частых гостей на Гавайских островах. Сразу видно: девушка родилась с печальными глазами.
— Твоя старшая.
— Да. Присцилла.
— Работает с компьютерами. В этой жизни она преуспела, то же ждет ее и в следующей, — проговорила тетушкаХюа. Она почувствовала, как Присцилла печатает на клавиатуре, пишет код поздно ночью. Еще почувствовала у Присциллы преждевременное развитие артрита годам к пятидесяти, но говорить об этом не стала. Она ясновидящая, а не самоубийца.
— Присцилла заработала свой первый миллион в двадцать пять, — с гордостью сообщила Маи Нгуен и добавила погромче, чтобы прорицательница расслышала каждое слово: — Миллион долларов, тетушка!
Она не переставала хвастаться своими дочерями, сколько бы страданий они ни причинили ей за всю жизнь. Такая уж у нее природа: хищник выслеживает добычу в лесу, а она хвастается.
— Присцилла купила дом в Сиэтле по соседству с Маккензи Скотт, это бывшая жена Джеффа Безоса. Знаете, кто это? Лысый такой! Я оплатила ее учебу наличными — всю сумму, представляете? Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе! Уортонская школа бизнеса! Она окончила университет без долгов благодаря мне, и…
Маи Нгуен все щебетала о том, какое безупречное резюме у ее старшей дочери, а провидица, пропуская ее слова мимо ушей, вглядывалась в фотографию, искренне жалея девушку с пустым взглядом. Присцилла Нгуен не знает себя. Тетушка Хюа повидала много хвастливых матерей, но что бы она им ни говорила, клиентки ни в какую не усваивают уроки. Прорицательница закрыла глаза, позволяя духам занять ее тело, точно сосуд. Голос Маи Нгуен вскоре превратился в отдаленный гул, а тетушка вмиг перенеслась в воспоминание. Она увидела молодую Маи Нгуен, судя по всему, беременную третьим ребенком. Три вьетнамские семьи теснятся в убогоньком домишке, как сельди в бочке, в каждой комнате детей столько, что не протолкнуться. В двух других женщинах провидица распознала младших сестер Маи Нгуен, они тоже растили дочерей. В окне второго этажа виднеется пышный куст кумквата, а рядом — усыпанное плодами апельсиновое дерево. Ветви гнутся под тяжестью спелых плодов. Снаружи идиллия, а внутри — полная противоположность американской мечты.
— Не вздумайте выходить замуж за вьетнамцев! — завопила Маи, швырнув пустую стеклянную бутылку в мужа, а потом повернулась к дочерям, которые съежились от страха, не зная, кого из родителей стоит бояться больше. Одной из плачущих девочек была Присцилла. — Выходите за французов. Пусть ваши дети будут наполовину азиатами, вырастут красивыми. А за такого, как ваш отец, не выходите!
Она схватила обеих девочек за руки и притянула к себе, обжигая их личики предостережением:
— Никогда, слышите? Никогда не выходите за бедняков!