Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 136 из 162

— Моя младшая дочь. Независимая, свободная, упрямая и самая одинокая. Как долго ты бежишь! Я знаю, ты хочешь вернуться домой, просто не понимаешь, как. — Маи вложила в руку Тхао связку ключей. — На деньги, которые Ань заплатил мне за свадьбу, я арендовала для тебя офис. Если ты решишь перевезти свой бизнес сюда, он тебе пригодится. Я скучаю по тебе,

кон

. Возвращайся домой. Ты нужна мне. — Маи поглядела на двух старших дочерей. — Ты нужна нам.

Тхао поглядела на ключи, мысли путались в голове. Случись с ней такое год назад, она бы взбесилась, узнав, что мать подписала договор аренды без ее ведома. Но теперь она выбилась из сил. Мать разглядела ее усталость так, как умеют только матери. Тхао хотела немного отдохнуть и не тусить ночи напролет в Сайгоне, потому что она не становится моложе. Она обхватила ключи пальцами и кивнула, позволив себе заплакать впервые за год. Да, она готова вернуться домой. Она готова к тому, чтобы ее приняли.

—

Ме

, ты… ты все равно взяла деньги за свадьбу? — спросила Тхао со слезами на глазах. — Хоть и выходишь замуж по любви?

Маи цокнула и в шутку отвесила Тхао подзатыльник.

— Ничему-то эти дети не научились! Брак — это договор! Есть любовь, нет любви, а деньги по договору надо брать!

— Эй! — воскликнула Тхао и тихонечко выругалась.

— А теперь моя самая упрямая дочь. Моя старшая. — Маи повернулась к Присцилле. — Наши с тобой отношения всегда были особенно напряженными. Когда ты родилась, я испугалась, и страх только рос. Скоро ты поймешь, что это за страх. Я слишком давила на тебя, чтобы ты была идеальная, чтобы подавала пример сестрам. Прости меня, Присцилла. Я раньше не говорила тебе эти слова, но говорю сейчас. Прости меня.

Присцилла молчала. С тех пор как она вошла в дом, она сцепила руки на животе, как бы обороняя его. Она не знала, как уступить и принять извинения матери — может, это не всерьез?

Маи печально поглядела на нее.

— Я не хочу понапрасну тратить наше с тобой время, тем более что мой внук… или внучка на подходе. — Она достала какую-то папку, вынула оттуда пачку бумаг и протянула их Присцилле.

Присцилла взяла бумаги и заглянула в них. Чем больше она их изучала, тем шире становились ее глаза. Она покачала головой и протянула бумаги матери.

—

Ме

, зачем? Я не хочу. Мне не нужно. Это все мне не нужно.

— Я знаю, что тебе это не нужно,

кон

, но я не хочу ждать смерти, чтобы передать это дальше. Я буду счастлива знать, что ты где-нибудь поблизости, с малышом, в безопасности и тепле.

Присцилла поджала губы. Она смотрела на мать, изучала ее, старалась понять, что за человек перед ней. Старалась увидеть в ней не просто свою мать, а Маи Зыонг. Это очередная уловка? Или на этот раз мать говорит искренне? Она извиняется всерьез? Маи Зыонг никогда ни перед кем не извинялась. Солнце у Присциллы за спиной наконец село, наступили сумерки. Во дворе светилась только гирлянда с лампочками, которую повесили к свадьбе. Присцилла посмотрела на океан, прикрыла глаза и дала словам матери накрыть ее ласковой волной, которая ищет место для отдыха. Плечи у Присциллы обмякли, морщина между бровей разгладилась. Когда Присцилла наконец приготовилась отпустить прошлое, все смотревшие на нее, в земной и загробной жизни, вздохнули с облегчением. Все Зыонги — предки и потомки — могут спокойно жить дальше. Потому что вьетнамские мать и дочь наконец договорились.

— Что там, Прис? — мягко спросила Тхюи.

Присцилла рассмеялась, живот заходил ходуном, и она расцепила руки.

— Она оставила мне дом. Этот дом. Я думала, что никогда больше не вернусь в Калифорнию.

Мать раскрыла руки, Присцилла поколебалась, но все же обняла ее. В семье Нгуен женщины почти не обнимаются — не потому, что не хотят, просто не умеют. Теперь Присцилла смогла расслабиться, подалась чуть вперед и позволила себе открыться матери впервые в жизни. Нефритовый браслет Маи Нгуен коснулся ее шеи, и она почувствовала холодок камня на коже.

Тогда Присцилла поняла, что мать просит прощения взаправду.

* * *

На другой день Присцилла, Тхюи и Тхао встретились с Анем — он хотел официально попросить руки их матери. Он пригласил их выпить кофе и бабл-ти, и три сестры пристально разглядывали его кепку, карие глаза и кривоватые зубы, потягивая напитки. Внешне Ань был совсем не похож на их отца, да и характер у него был диаметрально противоположный. Хотя в глубине души сестрам он нравился, они по-прежнему сомневались в мужчинах в принципе, и неудивительно — сколько всего они пережили за прошедший год.

— Почему ты хочешь жениться на нашей матери? — спросила Присцилла, как настоящий генеральный директор на собеседовании.

— Потому что она самоотверженная. Все отдает другим.

— Что тебе больше всего нравится в ней? — спросила Тхао и, как настоящий управленец, прикинула коэффициент рентабельности. Стоит в него вкладываться или нет?

— Ее чувство юмора. — Ань рассмеялся. — Она такая веселая! Постоянно меня смешит, хоть я и знаю, что ненарочно.

— Как ты ухаживаешь за кожей? — спросила Тхюи, потому что была всего лишь дерматологом.

— Ваша мама заставляет меня каждый день наносить солнцезащитный крем.

— Зачем тебе жениться на ней? — с любопытством спросила Присцилла.

В уголках глаз у Аня пролегли морщинки:

— Чтобы она могла отдохнуть, а я буду ее любить. Я буду заботиться о нас до конца.

Тхюи сразу вспомнила об Энди. Милый Энди так похож на Аня! Тхюи не теряла надежду на то, что Энди верит во второй шанс, как верила ее мать. У Тхао на душе было пусто: целый год она гонялась за тенями, а теперь ей не о ком было думать. Перед собой она видела фигуру без лица и ждала, что когда-нибудь это лицо проявится. Присцилла погладила себя по животу. Их мать нашла ту самую любовь, вот и Присцилла тоже.

Когда все сложные вопросы были заданы, сестры поняли, что Ань и Маи и правда влюблены. Они оплатили счет и отвезли своего будущего отчима домой к их матери, как на их месте сделала бы любая вьетнамская дочь.