Страница 2 из 146
Достав устройство, нажала на кнопку, но она оставалась тёмной. Разряжена. Анжела тяжело вздохнула, подкатила глаза и тихо выругалась, запрокидывая голову к ночному небу. Прохладный воздух коснулся шеи, остужая кожу, но не мысли. В груди всё ещё клубилась буря — обида, злость, растерянность, страх.
Телефон в сумочке снова завибрировал. Она раздражённо выудила его, уже готовая огрызнуться в трубку на очередное сообщение от Жени. Но на экране высветилось имя «Олеся».
Сердце на мгновение ёкнуло. Подруга. Та самая, что живёт в часе езды — в Суздале, где Анжела выросла, где до сих пор живут её родители. Она вспомнила, что сама звонила Олесе днём, в перерыве между работой и началом этого кошмара, и та обещала перезвонить вечером, как освободится.
— Алло, — ответила Анжела, стараясь говорить ровно.
— Эн, привет! — голос Олеси звучал бодро и тепло, как солнечный луч в пасмурный день. — Только вспомнила. Прости. Голова забита. День просто кошмар... Ты как? Всё в порядке?
Анжела сжала телефон в руке.
— Да, всё нормально, — выдавила она, но голос предательски дрогнул на последнем слове.
Олеся замолчала на секунду, и Анжела почти физически ощутила, как подруга мгновенно насторожилась.
— Что случилось? — сразу спросила она уже совсем другим тоном. — Говори честно.
— Ничего, правда… — начала было Анжела, но Олеся перебила:
— Не ври мне. Я тебя почти тридцать лет знаю. Что произошло?
Анжела пыталась собраться с мыслями, подобрать слова, которые не выдали бы всей глубины её отчаяния. Отвечала односложно, уклончиво, но голос всё равно срывался. Олеся засыпала её вопросами, а она лишь отмахивалась, пока не почувствовала, как к горлу подступает ком. Всхлип вырвался сам собой — тихий, судорожный, полный беспомощности.
— Ой, Анжел… — голос Олеси смягчился. — Ну-ка успокойся. Не накручивай себя, слышишь? Всё наладится. Где ты сейчас?
Анжела помедлила, потом тихо назвала бар и продиктовала адрес. Осознанно и без особой надежды — она прекрасно понимала, что подруга из Суздаля и вряд ли чем-то сможет помочь прямо сейчас.
Но Олеся, словно не услышав этих мыслей, и твёрдо сказала:
— Хорошо. Оставайся на месте. Перестань пить, подыши воздухом, выпей воды...
— Олесь, что ты… — начала Анжела, но подруга её перебила:
— Никаких «что». За тобой приедут. Жди. И не вздумай никуда уходить. Поняла? Я перезвоню.
Кто приедет?..
В трубке раздались гудки. Анжела опустила руку с телефоном, глядя на экран, будто ожидая, что сообщения вот-вот исчезнут, а звонок окажется плодом её воображения. Но реальность была другой: кто‑то готов был приехать к ней посреди ночи, из другого города, просто потому что она в беде.
Она прислонилась к стене здания, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Впервые за этот бесконечный вечер в груди что‑то отпустило. Слеза скатилась по щеке, но теперь она не стала её вытирать. Просто стояла и дышала холодным мартовским воздухом, который вдруг перестал казаться таким уж промозглым.
Где‑то внутри, под слоем боли и усталости, робко затеплилась надежда.
Телефон снова завибрировал в руке Анжелы, всего через пять минут после предыдущего звонка. На экране вновь высветилось «Олеся». Она поспешно приняла вызов.
— Алло?
— Слушай внимательно, — быстро заговорила подруга. — Оставайся на месте. Через полчаса за тобой приедет Дима.
Анжела замерла, нахмурилась, пытаясь осмыслить сказанное.
— Какой ещё Дима? — переспросила она растерянно.
В трубке послышался короткий смешок Олеси.
— Ну, брат мой, какой же ещё!
Анжела почувствовала, как внутри всё смешалось: удивление, растерянность и лёгкий укол вины.
Дима? С какой стати? Что он тут забыл? Он же... в Екатеринбурге? Разве нет?
Конечно, она помнила Диму. Помнила его ещё шестнадцатилетним мальчишкой с торчащими ушами и застенчивой улыбкой, который уехал в Екатеринбург вместе с матерью после развода родителей. В тот момент Олеся, уже давно совершеннолетняя, решила остаться в Суздале чтобы строить свою жизнь. С тех пор прошло… сколько? Семь? Шесть?
— Но… — начала Анжела, — он же уехал с мамой в Екатеринбург. Я думала, он там...
— Был там, да. Эн, я тебе всё расскажу. Но чуть позже. Я сама только на днях узнала, — затараторила в трубку Олеся. — У него во Владимире какие-то дела были, так что он не так уж и далеко от тебя. Я ему уже позвонила.
Анжела на мгновение потеряла дар речи. В голове проносились обрывки воспоминаний: Дима, помогающий Олесе донести сумки из магазина; Дима, смущённо прячущий глаза, когда Анжела шутила над его подростковыми прыщами; Дима, однажды спасший её от увязавшегося за ней быдла.
«Он ведь тогда был совсем ребёнком», — подумала она.
— Олесь, я не могу его просить об этом, — наконец выговорила Анжела. — Он же… он наверняка занят, раз у него свои дела. Да и вообще, это как‑то неудобно…
— Никаких «неудобно», — отрезала подруга. — Во‑первых, он сам согласился. Во‑вторых, он уже взрослый парень — ему, на минуточку, двадцать четыре. В‑третьих... никаких третих! Всё, вопрос закрыт. Жди.
В трубке снова раздались гудки. Анжела опустила руку с телефоном, глядя на экран. Двадцать четыре года. Взрослый парень. Она попыталась представить его таким — не угловатым подростком, а молодым мужчиной, но образ не складывался.
Она отошла от стены, сделала пару шагов вдоль тротуара, поглубже засунув руки в карманы пальто. Ветер утих, морось прекратилась, и в разрывах туч проглядывали редкие звёзды.
Мысли путались. С одной стороны, было неловко обременять чужого человека своими проблемами. С другой — перспектива провести ночь в хостеле пугала куда больше.
Докатилась... мне 33, и я посреди ночи не знаю, куда мне податься. Мне тридцать три, и у меня нет ничего, кроме двушки в Суздале, и ту я сдаю квартирантам...
Анжела зашла в бар, всего на минуту, «чтобы согреться», как она себе сказала. На самом деле ей просто нужно было перевести дух. Она заказала ещё одну стопку текилы... скорее по инерции, чем из желания напиться. Бармен бросил на неё короткий взгляд, но молча наполнил тару.
Она опрокинула текилу одним глотком, поморщилась и закрыла глаза. В голове всё ещё звучали слова Олеси: «Он уже взрослый парень. Ему, на минуточку, двадцать четыре». Взрослый. Не тот мальчишка с торчащими ушами, которого она помнила.