Страница 27 из 57
— Не забудь, дорогая, — вставляет он в мои руки букет, пока я размышляю о своих сексуальных предпочтениях.
Прижимаю букет трясущимися руками к себе.
— И ладно уж, хоть ты меня и не поцеловала...
— Как это? — ко мне возвращается дар речи.
Отчего это тогда у меня вместо губ пельмени, а между ног болото?
— Это не считается…— он читает мои мысли.
Открываю было рот, чтобы возмутиться — не успеваю: между ладонями и букетом появляются наши паспорта.
— Тогда до завтра? — дежурно интересуюсь, понимая, что никакого завтра уже не будет. И, не дожидаясь его ответа, тянусь всем корпусом к двери.
— Подожди, — слышится из-за спины.
Застываю.
Неужели передумал?
Чуть разворачиваю корпус в его сторону.
—Купи себе завтра подарок, — просовывает он мне что-то в руки.
— Это что? — уточняю, понимая уже, что это карточку он мне подсунул.
— Только не сильно дорогой…— добавляет.
В голове моей махом всплывает история от моей знакомой, как один итальянец на крутом «Порше» ей карточку так вручил, а потом её забрали до выяснения. Нельзя же тут чужими карточками расплачиваться. Тот чувак ещё и аферистом каким-то потом оказался.
О, боже!
Как теперь от неё избавиться?
Тяну ручку двери, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.
В спешке, нога застревает, и глаза мои стремительно начинают приближаться к земле.
— Cazzo! (ит. мужской половой орган) — чья-то сильная рука останавливает мой стремительный полёт, за мгновение до того, как нос встретится с землёй.
Шипы роз больно впиваются в грудь через тонкую ткань платья, нос щекочет запах остывающего асфальта.
«Ух!» — затылок ударяется о что-то твёрдое. Так сильно, что перед глазами начинают летать мушки.
— Поосторожней бы не мешало, так ведь и убить можно…— шиплю.
— Антонина, — тихий но очень неприятный шёпот прямо в ухо. — Завтра сидишь дома, поняла?
— Ага, — соглашаюсь послушно.
Чё непонятного-то? Поняла, конечно.
Делаю движение к двери, почувствовав, что руки его меня выпустили из захвата.
— Сидеть! — раздаётся окрик.
Гад, как собачке какой-то команды отдаёт.
«Сидеть! — передразниваю, определив по колебанию воздуха за спиной, что он выходит. — Сам — сидеть!»
Бросаю карточку на пол, пока он меня не видит. Она, зараза такая, покружив, как осенний сухой листочек, ложится прямо по центру. На самое видное место. Начинаю запихивать её ногой под сиденье. Не успеваю, — перед носом моим возникает протянутая рука.
— Ой! — вскрикнув, хватаюсь за его руку. Надо же какой галантный, когда не надо. Выскакиваю из машины. — Что делать сейчас будешь? — спрашиваю, улыбаясь во весь свой бесстыжий рот, помня о торчащей из под сиденья карточке.
— М-м-м…— смотрит он на меня удивлённо, поблескивая в темноте ледышками, — писать в ванну, а что? Хочешь помочь?
Вытаращив на него глаза, отдергиваю руку.
Нет уж, извольте. Я уж как нибудь в унитаз…без вас желательно…
Резко развернувшись, бегу со всех ног к подъезду, на ходу прокручивая в голове план побега.