Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 25

— Ты можешь сказать «нет» в любую секунду.

— Знаю.

— Я не тороплю.

— Я тоже знаю.

Алина сделала шаг к нему. Сама. Впервые после Артёма она подошла к мужчине первой.

— Давид, я хочу остаться. Не потому что боюсь тебя потерять. А потому что не хочу уходить.

Он медленно поднял руку, коснулся её волос. Не поцеловал — просто смотрел. Так, будто запоминал каждую черту.

— Ты красивая, — сказал он.

— Я толстая.

— Ты красивая.

— Артём говорил...

— Мне плевать на Артёма. — Его голос стал жёстче. — Я вижу тебя. Не его отражение.

Алина закрыла глаза. Внутри всё дрожало — от страха, от желания, от нежности, которую она не знала, как принять.

— Дай мне руку, — попросила она.

Давид протянул ладонь. Алина прижала её к своей щеке.

— Ты такой тёплый.

— А ты дрожишь.

— Это пройдёт.

— Не торопись.

Она открыла глаза.

— Я не хочу больше ждать. Я слишком долго ждала. Сначала Артёма. Потом — когда он ушёл — саму себя. Хватит.

Давид смотрел на неё долго. Может, минуту. Может, вечность.

— Тогда иди ко мне, — сказал он тихо.

---

Она шагнула. Он обнял — сначала осторожно, боясь сломать. Потом сильнее. Прижал к себе так, что она почувствовала каждый сантиметр его тела. Её пальцы вцепились в его рубашку. Она боялась отпустить.

— Я боюсь, — прошептала она в его грудь.

— Чего?

— Что ты отвернёшься. Когда увидишь меня. Без одежды. Без света. Без улыбки, которая скрывает всё.

Давид отстранился, взял её лицо в ладони.

— Слушай меня внимательно. Я не Артём. Мне плевать на твой вес. На твои шрамы. На твою неуверенность. Я хочу тебя. Всю. Такую, какая ты есть. А если ты снова скажешь что-то про «недостаточно хороша» — я обижусь.

— Ты не обижаешься. Ты вообще не показываешь эмоций.

— Показываю. Только тебе.

Алина всхлипнула — не от боли, от неожиданного облегчения.

— Докажи, — сказала она.

— Что?

— Что я тебе нужна. Не словами.

Давид смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно расстегнул пуговицу её блузки. Одну. Остановился, глядя ей в глаза.

— Это можно?

— Да.

Вторую. Третью. Его пальцы были твёрдыми, но двигались медленно — будто он боялся, что она передумает. Ткань скользнула с плеч. Алина стояла перед ним в кружевном лифе, прижимая руки к животу — пряча то, что стеснялась показывать годами.

Давид осторожно убрал её руки.

— Не прячься.

— Я...

— Ты красивая. Самая красивая.

Он провёл ладонями по её рёбрам, по талии, по бёдрам. Не спеша. Изучая. Каждое прикосновение было вопросом. Каждый вздох — ответом.

Алина чувствовала, как её тело оживает там, где он касается. Там, где годами было пусто и холодно. Она не знала, что можно гореть от простого прикосновения чужих пальцев к животу.

— Давид...

— Ммм?

— Не останавливайся.

Он наклонился, поцеловал её плечо. Потом ключицу. Потом ямочку на шее, где бился пульс. Алина выгнулась, вцепилась в его волосы. Из груди вырвался звук — не стон, не вздох, нечто среднее.

— Ты слышишь, как стучит моё сердце? — спросил он, прижимая её ладонь к своей груди.

— Слышу. Оно колотится.

— Это ты виновата.

Он подхватил её на руки. Она обвила ногами его талию. Он нёс её в спальню и не отпускал взгляда ни на секунду.

В спальне было полутемно. Давид опустил её на кровать, сам встал на колени перед ней. Снял с неё остатки одежды. Медленно. Почти благоговейно. Алина зажмурилась — не могла смотреть, как он видит её.

— Открой глаза.

— Не могу.

— Открой.

Она открыла. Он смотрел на неё так, будто она была произведением искусства. Не жалел. Не сравнивал. Просто смотрел.

— Я же говорил, — сказал он. — Красивая.

— Ты врёшь.

— Я не умею врать.

Он наклонился, поцеловал её живот. Потом — выше. Потом — губы. Глубоко, медленно, выжигая всё внутри до самого дна.

— Алина, — сказал он, отстраняясь на секунду.

— Да?

— Ты уверена?

Она посмотрела в его глаза — тёмные, серьёзные, без капли сомнения. И вдруг поняла: он боится не меньше, чем она. Боится сделать больно. Боится, что она пожалеет. Боится, что она исчезнет утром.

— Уверена, — сказала она.

И сама потянулась к нему.

---

Утром Алина проснулась первой.

Давид спал рядом — растрёпанный, беззащитный, совсем не похожий на того железного человека, которого боялись сотрудники. Его рука лежала на её талии — даже во сне он не отпускал.

Она смотрела на него и не верила, что это происходит с ней. Что этот мужчина — сильный, опасный, закрытый — выбрал её. Что он смотрел на её тело не с отвращением, не с жалостью — с желанием. Что он шептал её имя в темноте так, будто оно было единственным, что имело значение.

Она осторожно коснулась его щеки. Он не проснулся. Улыбнулся во сне — или ей показалось.

Алина улыбнулась в ответ.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не отвернулся.

Давид заворочался, открыл глаза.

— Ты чего так смотришь? — спросил он хрипло.

— Не могу насмотреться.

Он усмехнулся, притянул её к себе.

— Привыкай. Теперь я никуда не денусь.

— Это угроза?

— Это обещание.

Она рассмеялась — тихо, счастливо.

— Я сделала это? — спросила она.

— Что — это?

— Не спугнула тебя.

Давид провёл рукой по её спине.

— Ты меня не спугнёшь. Я сам себя боюсь.

— Чего?

— Что привыкну к тебе. А потом потеряю.

Алина обняла его крепче.

— Не потеряешь.

— Ты не знаешь.

— Знаю.

Он замолчал. Но руки не разжал.