Страница 19 из 25
— Ты можешь сказать «нет» в любую секунду.
— Знаю.
— Я не тороплю.
— Я тоже знаю.
Алина сделала шаг к нему. Сама. Впервые после Артёма она подошла к мужчине первой.
— Давид, я хочу остаться. Не потому что боюсь тебя потерять. А потому что не хочу уходить.
Он медленно поднял руку, коснулся её волос. Не поцеловал — просто смотрел. Так, будто запоминал каждую черту.
— Ты красивая, — сказал он.
— Я толстая.
— Ты красивая.
— Артём говорил...
— Мне плевать на Артёма. — Его голос стал жёстче. — Я вижу тебя. Не его отражение.
Алина закрыла глаза. Внутри всё дрожало — от страха, от желания, от нежности, которую она не знала, как принять.
— Дай мне руку, — попросила она.
Давид протянул ладонь. Алина прижала её к своей щеке.
— Ты такой тёплый.
— А ты дрожишь.
— Это пройдёт.
— Не торопись.
Она открыла глаза.
— Я не хочу больше ждать. Я слишком долго ждала. Сначала Артёма. Потом — когда он ушёл — саму себя. Хватит.
Давид смотрел на неё долго. Может, минуту. Может, вечность.
— Тогда иди ко мне, — сказал он тихо.
---
Она шагнула. Он обнял — сначала осторожно, боясь сломать. Потом сильнее. Прижал к себе так, что она почувствовала каждый сантиметр его тела. Её пальцы вцепились в его рубашку. Она боялась отпустить.
— Я боюсь, — прошептала она в его грудь.
— Чего?
— Что ты отвернёшься. Когда увидишь меня. Без одежды. Без света. Без улыбки, которая скрывает всё.
Давид отстранился, взял её лицо в ладони.
— Слушай меня внимательно. Я не Артём. Мне плевать на твой вес. На твои шрамы. На твою неуверенность. Я хочу тебя. Всю. Такую, какая ты есть. А если ты снова скажешь что-то про «недостаточно хороша» — я обижусь.
— Ты не обижаешься. Ты вообще не показываешь эмоций.
— Показываю. Только тебе.
Алина всхлипнула — не от боли, от неожиданного облегчения.
— Докажи, — сказала она.
— Что?
— Что я тебе нужна. Не словами.
Давид смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно расстегнул пуговицу её блузки. Одну. Остановился, глядя ей в глаза.
— Это можно?
— Да.
Вторую. Третью. Его пальцы были твёрдыми, но двигались медленно — будто он боялся, что она передумает. Ткань скользнула с плеч. Алина стояла перед ним в кружевном лифе, прижимая руки к животу — пряча то, что стеснялась показывать годами.
Давид осторожно убрал её руки.
— Не прячься.
— Я...
— Ты красивая. Самая красивая.
Он провёл ладонями по её рёбрам, по талии, по бёдрам. Не спеша. Изучая. Каждое прикосновение было вопросом. Каждый вздох — ответом.
Алина чувствовала, как её тело оживает там, где он касается. Там, где годами было пусто и холодно. Она не знала, что можно гореть от простого прикосновения чужих пальцев к животу.
— Давид...
— Ммм?
— Не останавливайся.
Он наклонился, поцеловал её плечо. Потом ключицу. Потом ямочку на шее, где бился пульс. Алина выгнулась, вцепилась в его волосы. Из груди вырвался звук — не стон, не вздох, нечто среднее.
— Ты слышишь, как стучит моё сердце? — спросил он, прижимая её ладонь к своей груди.
— Слышу. Оно колотится.
— Это ты виновата.
Он подхватил её на руки. Она обвила ногами его талию. Он нёс её в спальню и не отпускал взгляда ни на секунду.
В спальне было полутемно. Давид опустил её на кровать, сам встал на колени перед ней. Снял с неё остатки одежды. Медленно. Почти благоговейно. Алина зажмурилась — не могла смотреть, как он видит её.
— Открой глаза.
— Не могу.
— Открой.
Она открыла. Он смотрел на неё так, будто она была произведением искусства. Не жалел. Не сравнивал. Просто смотрел.
— Я же говорил, — сказал он. — Красивая.
— Ты врёшь.
— Я не умею врать.
Он наклонился, поцеловал её живот. Потом — выше. Потом — губы. Глубоко, медленно, выжигая всё внутри до самого дна.
— Алина, — сказал он, отстраняясь на секунду.
— Да?
— Ты уверена?
Она посмотрела в его глаза — тёмные, серьёзные, без капли сомнения. И вдруг поняла: он боится не меньше, чем она. Боится сделать больно. Боится, что она пожалеет. Боится, что она исчезнет утром.
— Уверена, — сказала она.
И сама потянулась к нему.
---
Утром Алина проснулась первой.
Давид спал рядом — растрёпанный, беззащитный, совсем не похожий на того железного человека, которого боялись сотрудники. Его рука лежала на её талии — даже во сне он не отпускал.
Она смотрела на него и не верила, что это происходит с ней. Что этот мужчина — сильный, опасный, закрытый — выбрал её. Что он смотрел на её тело не с отвращением, не с жалостью — с желанием. Что он шептал её имя в темноте так, будто оно было единственным, что имело значение.
Она осторожно коснулась его щеки. Он не проснулся. Улыбнулся во сне — или ей показалось.
Алина улыбнулась в ответ.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не отвернулся.
Давид заворочался, открыл глаза.
— Ты чего так смотришь? — спросил он хрипло.
— Не могу насмотреться.
Он усмехнулся, притянул её к себе.
— Привыкай. Теперь я никуда не денусь.
— Это угроза?
— Это обещание.
Она рассмеялась — тихо, счастливо.
— Я сделала это? — спросила она.
— Что — это?
— Не спугнула тебя.
Давид провёл рукой по её спине.
— Ты меня не спугнёшь. Я сам себя боюсь.
— Чего?
— Что привыкну к тебе. А потом потеряю.
Алина обняла его крепче.
— Не потеряешь.
— Ты не знаешь.
— Знаю.
Он замолчал. Но руки не разжал.