Страница 20 из 61
Дверь ударилась о его ботинок, звякнула и открылась шире. Он стоял в проёме, полусогнутый, с хитрой усмешкой на лице. Его глаза блестели — не зло, а с вызовом.
— Нечестно, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает злость. И в то же время — восторг. Какой-то дикий, необъяснимый восторг.
— Я бандит, — ответил он. — Честность — не моя сильная сторона.
Мы замерли друг напротив друга. Расстояние — полметра. Я смотрела снизу вверх в его серые глаза, он смотрел сверху вниз в мои — карие, наверное, расширенные от злости и чего-то ещё. Я видела отражение своего лица в его зрачках — испуганное, но решительное.
И в этот момент между нами что-то произошло.
Я не знаю, как это описать. Это не была молния, нет. Молнии бывают в дешёвых романах, которые продаются на заправках. Это было.. как напряжение перед грозой. Как когда воздух становится плотным, как кисель, и ты чувствуешь кожей, что сейчас что-то случится. Электричество. Ток. Что-то, что заставило мои волосы на руках встать дыбом.
Я смотрела на его губы. Он смотрел на мои.
Секунда. Две. Три.
Никто не дышал. В коридоре было тихо, только где-то внизу хлопнула дверь лифта.
— Пусти, — сказала я шёпотом.
— Не хочу, — ответил он так же тихо.
— Ты меня боишься? — спросил он. Голос низкий, с хрипотцой.
— Нет, — ответила я. И сама удивилась. Потому что это была правда.
Я не боялась его. Этого человека, который носил нож, который был связан с криминалом, которого искали бандиты с битами. Я стояла перед ним в дверях своей квартиры, в домашних штанах и свитере с катышками, и мне не было страшно.
Мне было страшно другого. Что я захочу, чтобы он остался.
— Ты странная, — сказал он. Опять.
— Ты уже говорил.
— Повторю. Ты не боишься меня. Ни капли. Я чувствую.
— Может, я просто хорошо притворяюсь.
— Нет. — Он покачал головой. — Я умею отличать страх от его отсутствия. Ты не боишься. Почему?
Я задумалась. Почему? Потому что в его глазах я видела не зверя, а человека. Потому что он пришёл с цветами. Потому что он мог бы ворваться силой, но он стоял и ждал разрешения.
— Потому что ты пришёл с цветами, — сказала я наконец. — Бандиты с цветами не ходят. Только.. только те, кто хочет понравиться.
Он усмехнулся.
— А если я хочу тебе понравиться?
— Тогда у тебя странные методы. Сначала напугать до смерти, потом принести ромашки.
— Работает?
— Не знаю. — Я шагнула назад, освобождая проход. — Заходи. Но если что-то тронешь — я ударю тебя валерианкой по голове. Она тяжёлая, пузырёк.
Он засмеялся — тихо, хрипло, и прошёл внутрь.
* * *
Моя квартира — это одна комната, кухня-пенал и крошечный санузел. Обстановка спартанская: старый диван, который раскладывается в кровать, письменный стол с ноутбуком, книжный шкаф из ИКЕА, кухонный уголок с холодильником «Саратов» семидесятых годов выпуска. На подоконнике — засохшая герань. На стенах — плакаты с формулами и репродукция «Звёздной ночи» Ван Гога, которую я купила на распродаже за двести рублей.
Он остановился посреди комнаты, огляделся. Снял куртку — под ней была чёрная футболка, обтягивающая широкие плечи. Я невольно проследила взглядом, но тут же отвела глаза.
— Уютно, — сказал он.
— Ты врёшь.
— Немного. — Он усмехнулся. — Но чисто. И пахнет.. книгами и мятой.
— Чай будешь? — спросила я, уходя на кухню.
— Буду.
Я поставила чайник, достала две кружки. Из холодильника — печенье, вчерашнее, но ещё съедобное. Выложила на тарелку — дешёвое, квадратное, в жёлтой упаковке. Пока вода грелась, я смотрела на него из кухни через дверной проём.
Он стоял у книжного шкафа, рассматривал корешки. Учебники по биохимии, Достоевский, старая энциклопедия, детективы. Его пальцы — грубые, с въевшейся грязью под ногтями — аккуратно касались корешков. Я заметила, что он двигается бесшумно, плавно, как будто привык не издавать лишних звуков.
— Ты читаешь Донцову? — спросил он с лёгким удивлением, вытащив тонкую книжку в яркой обложке.
— Для разгрузки мозга. Не смейся.
— Не смеюсь. Я сам читаю иногда.. всякое.
— Что именно?
— Не важно. — Он отошёл от шкафа, сел на диван. Осторожно, как будто боялся, что тот провалится.
Я принесла чай, печенье, поставила на журнальный столик (который был просто старым ящиком, накрытым скатертью). Села напротив — в кресло, которое досталось мне от бабушки. Оно скрипело при каждом движении, но я к этому привыкла.
— Твоя мама здесь живёт? — спросил он.
— Нет. Мама в области. Я одна.
— Далеко от дома, — он кивнул. — Трудно, наверное.
— Привыкла.
Я сказала это без жалобы, просто факт. Но он, кажется, услышал больше. Его взгляд стал мягче.
Мы пили чай. Молчали. Это было странное молчание — не неловкое, а почти уютное. Как будто мы уже сто раз так сидели. Как будто он был старым другом, а не бандитом с ножевым ранением.
Я украдкой рассматривала его. Сегодня он выглядел лучше, чем в прошлый раз. Синяк под глазом почти сошёл, только желтоватый оттенок остался. На скулах — лёгкая небритость. Волосы русые, чуть вьющиеся на концах. И шрам — тонкая белая линия над верхней губой.
— Зачем ты пришёл? — спросила я наконец.
— Сказал же. Цветы принёс.
— Не только. Ты мог оставить их в аптеке. Или передать с тем.. Сергеем.
— А ты бы взяла?
— Нет.
— Вот поэтому. — Он отставил кружку. — Я хотел увидеть, как ты их примешь. Вживую.
— И как? Приняла?
— Ты чуть не захлопнула дверь у меня перед носом. — Он улыбнулся. — Это было.. мило.
— Я серьёзно, Танк. Зачем ты здесь?
Он помолчал. Взял печенье, покрутил в пальцах, положил обратно. Потом сказал:
— Я хотел тебя увидеть. Просто увидеть. Убедиться, что с тобой всё в порядке. И.. извиниться.
— За что?
— За то, что втянул. За угрозы — хотя это были не угрозы, я уже объяснял. За то, что ты теперь не спишь по ночам и оглядываешься на улице.
— Откуда ты знаешь, что я не сплю?
— Под глазами круги. — Он кивнул на моё лицо. — Ты выглядишь уставшей. И не только от учёбы.
Я не нашлась, что ответить. Он был прав. Я не спала, не ела нормально, постоянно думала о нём.
— Ты правда не боишься меня? — спросил он снова. — Скажи честно.
— Честно? — я посмотрела ему в глаза. — Нет. Не боюсь. Ты странный. Ты мог бы меня запугать, мог бы пригрозить, мог бы сделать больно. Но ты принёс ромашки. Ты сидишь на моём диване и пьёшь чай с печеньем. Ты спрашиваешь, боюсь ли я. Кто так себя ведёт? Бандиты так не ведут.
— А как ведут бандиты?
— Не знаю. Я не встречала бандитов до тебя. Но в кино они другие.