Страница 18 из 69
Глава 6
Я припарковала синюю «БМВ» в двух кварталах от «Волжских далей» — не из соображений конспирации, а потому, что все места у самого ресторана были заняты. Тарасов демонстрировал свой вечерний парад: у подъезда выстроились в ряд черные иномарки с тонировкой, пара внедорожников с грязными колесами и одинокий, но гордый серебристый «Ягуар» — видимо, местный король на час.
Я прошла мимо, отметив про себя, что у «Ягуара» на заднем стекле трещина, заклеенная скотчем. Очень символично. Весь этот пафос, и на самом видном месте — пленка и трещина.
Само здание ресторана пыталось напоминать то ли охотничий домик, то ли швейцарское шале, но в исполнении тарасовских строителей получилось нечто среднее между санаторием и перестроенным детским садом. Массивные деревянные балки, искусственно состаренные, огромные окна с витражными вставками, изображающими волжские пейзажи, и тяжелая дверь с кованой ручкой в виде якоря.
Я потянула за нее — ручка отозвалась холодной, неживой тяжестью.
Внутри царила иная атмосфера. Воздух был теплым, вязким, насыщенным до предела: приглушенный перезвон хрусталя, сдержанный гул голосов из-за ширм, мерный, почти церемониальный шаг официанта в черном фраке. Он двигался с неестественной плавностью, как манекен на колесиках, и его лицо было застывшей маской вежливости, под которой читалась хроническая усталость от этой пьесы.
— Добрый вечер. Вас ожидают?
— Да, столик на имя Мироновой.
Он кивнул, и его взгляд скользнул по мне оценивающе. Я знала эту оценку: женщина одна, дорогой, но не вычурный наряд. Волосы убраны в строгий пучок — ничего, что могло бы мешать или отвлекать. Мой внешний вид говорил: «Деловая встреча, а не свидание».
Официант, кажется, прочитал это сообщение правильно. Он провел меня в глубь зала.
Ресторан был разделен на зоны высокими спинками диванов и живыми растениями в кадках — фикусы и пальмы, чуть пыльные по краям листьев. В одной из таких зон, у окна с витражным волжским пейзажем, уже сидела Алла Сергеевна.
Я узнала ее сразу, хотя видела только в выписке о регистрации индивидуального предпринимателя, которое вчера скопировал Саня. Женщина лет пятидесяти, может, «немного за».
На ней было платье цвета бордо, обильно отягощенное металлической вышивкой по горловине и рукавам. На шее — массивная цепь с кулоном, в ушах — серьги-канделябры, на пальцах — несколько колец. Весь этот блестящий арсенал желтого металла сверкал при свете подсвечника на столе, слепил глаза и без слов кричал: «У меня есть деньги, но я не знаю, как ими правильно распорядиться».
Ее лицо было тщательно замазано тональным кремом, но в уголках глаз и у губ уже пробивалась сетка морщин — не возрастных, а от напряжения. Она сидела очень прямо, как будто боялась прислониться к спинке дивана и испортить прическу — сложную конструкцию из начеса и лака.
Я подошла, и она подняла на меня взгляд. Ее глаза были большими, темными и испуганными. Не просто встревоженными — именно испуганными. Как у человека, который ждет не гостя, а приговора.
— Алла Сергеевна? Добрый вечер. Татьяна Иванова.
— Да, да, здравствуйте, — ее голос дрогнул, она поправила несуществующую прядь волос. — Простите, я, наверное, рано. Просто… не сиделось дома.
— Все в порядке. Я тоже пунктуальна.
Я села напротив, положила сумку на свободный стул рядом.
Официант-манекен материализовался из ниоткуда.
— Что изволите? Предварительный напиток? Винная карта?
— Черный кофе. Двойной эспрессо, пожалуйста. Без сахара.
Я даже не открыла меню. Алла Сергеевна заморгала.
— Я… я, наверное, тоже кофе. Только с молоком. И… десертное что у вас есть?
— Сливочный торт, заварной крем с ягодным соусом, шоколадный кекс с жидкой начинкой, — отбарабанил официант.
— Заварной крем, пожалуйста.
Он удалился с той же неестественной плавностью.
Я позволила себе рассмотреть обстановку. Стол был накрыт белой скатертью, тяжелые столовые приборы блестели, но на ноже я заметила едва различимый развод от мытья — пятно воды, которое не отполировали. Дорого, но не идеально. Как и все в этом городе.
— Спасибо, что согласились встретиться, — начала я, возвращая взгляд к собеседнице. — Особенно после такого стресса. Как вы себя чувствуете?
Она вздохнула, и ее плечи опустились на сантиметр, будто с нее сняли невидимый груз.
— Что чувствую? — она горько усмехнулась. — Как вы думаете? Просыпаюсь от кошмаров, что все горит. Или залито краской. Я тридцать лет строю бизнес, с нуля. Сначала ателье в подвале, потом маленький магазинчик, теперь бутик… И вот. Одна ночь. И все может рухнуть.
— Страховка покроет ущерб, — заметила я нейтрально.
— Страховка! — Она махнула рукой, и ее кольца звякнули. — Вы знаете, сколько времени уйдет на оценку, на выплаты? А сезон? Свадьбы, выпускные, дни рождения — все лето! У меня уже отменили три крупных заказа. Клиенты слышали про… про инцидент. Им важно, что рынок теперь «непрестижный». Что там «небезопасно».
Она говорила быстро, сбивчиво, ее пальцы теребили край скатерти.
— А администрация… они только и могут, что залатать дыры и сделать вид, что ничего не случилось. Им бы только до Дня города дотянуть, а там…
— А там что? — я спросила мягко, как врач, выслушивающий симптомы.
— А там они, наверное, надеются, что все забудут. Как всегда. У нас же так: сегодня скандал, завтра — уже никто не помнит. Но я-то помню! Я каждый день туда хожу. И вижу эти… пятна. Их оттирают, но следы остались. Как шрамы.
Официант принес кофе. Мой эспрессо в крошечной чашке выглядел как лужица черной нефти.
Официант поставил перед Аллой Сергеевной тарелку. Белый, дрожащий холмик крема поплыл в море ярко-красного соуса, похожего на плохо замаскированную лужу крови.
Она вздрогнула и отодвинула блюдо, даже не коснувшись ложки. Ее маникюр, идеальный розовый лак, на секунду впился в край скатерти.
— Вы сказали по телефону, что помогаете администрации разобраться, — вспомнила она, глядя на меня с внезапной надеждой. — Вы частный детектив. Вы найдете того… того сумасшедшего?
— Я постараюсь. Но для этого мне нужна информация. Не официальная, а живая. То, что не пишут в отчетах. Вы давно арендуете место на рынке?
— С самого открытия. Пять лет. Я сначала колебалась — место не самое проходное, но администрация обещала раскрутку, рекламу… Ну, вы знаете, как бывает. Обещают золотые горы, а потом…
— А потом что? — Я сделала небольшой глоток кофе.