Страница 8 из 65
Глава 4
Глава 4
Глава 4
Мы сели в машину, и я снова уставилась в окно, будто там, в мелькании улиц, прятался ответ на все вопросы, которые мне не хотелось слышать. Ильдар щёлкнул кнопкой, музыка ударила по ушам: жёсткий ритм, бас, от которого вибрировали стёкла. Он покосился на меня, будто специально проверял, насколько сильно меня это всё раздражает.
—Ну, давай, Персик, не сиди как статуя, — бросил он, выруливая на проспект. — Расскажи про семью. Про родителей. Что у тебя там вообще происходит?
—Ничего, — буркнула я. — Всё как у всех.
Он хмыкнул, будто знал, что я вру.
—Не верю. Ты же Завьялова! Отец строгий?
Я пожала плечами, не глядя на него:
—Обычный.
—Обычный, — передразнил он, но без злости, скорее с каким-то упрямым интересом. — А парень? Есть кто-то? Или ты из тех, кто принципиально не смотрит в сторону мужчин. Бережёшь себя для Принца?
Я сжала пальцы в кулаки, спрятав их в складках куртки. И промолчала. Просто смотрела вперёд, на дорогу, будто от того, насколько внимательно я слежу за светофорами, зависела моя жизнь.
—Есть или нет? — повторил он уже настойчивее, почти требовательнее. — Встречалась с кем-нибудь? Хоть раз?
Я не ответила. Внутри всё сжалось не от того, что он спрашивал про личное, а от того, как настойчиво он этого добивался. Как будто ему правда было важно это узнать.
Ильдар на секунду замолчал. Его пальцы чуть сильнее сжали руль, и в этом движении мелькнуло что-то такое… будто мой отказ отвечать его задел. Чуть-чуть. Совсем незаметно. Но я заметила.
—Ладно, — наконец бросил он, будто сдаваясь. Но в голосе прозвучало не облегчение, а какая-то колючая досада. — Молчи. Имеешь право.
И вдруг резко вдавил педаль газа. Машина рванула вперёд с такой силой, что меня буквально вжало в сиденье. Я взвизгнула, инстинктивно шаря руками по бокам, ища ремень нашла, щёлкнула, вцепилась в него так, что побелели костяшки.
Мы неслись по городу на бешеной скорости, проскакивая между машинами, как в каком-то безумном фильме. Светофоры мелькали, сливаясь в полосы света, а у меня перед глазами всё поплыло. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание, и на секунду показалось, что сейчас потеряю сознание.
—Ты… ты что творишь?! — заорала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от страха. — Я же чуть из машины не вылетела! Ты маньяк дорожный! Остановись!
Он лишь усмехнулся:
—Люблю, когда ты кричишь!
—Да ты…
Я задыхалась, слова путались, смешиваясь с паникой: — Ты ненормальный! Останови машину!
И вдруг он резко ударил по тормозам. Меня бросило вперёд, только ремень удержал, иначе точно бы влетела в панель. Машина встала, дёрнувшись в последний раз, и наступила оглушающая тишина, только моё хриплое дыхание и стук сердца, отдающийся в ушах.
Я сидела, зажмурившись, вцепившись в ремень, и пыталась собрать себя по кусочкам. Руки тряслись, перед глазами всё ещё мелькали эти безумные полосы света.
—Маньяк… — прошептала я, открывая глаза. — Ты просто…
Он снова усмехнулся, откинулся на сиденье и спокойно посмотрел на меня:
—Мы приехали.
Я моргнула, не сразу понимая, о чём он. Потом медленно перевела взгляд за окно. И правда мы стояли у небольшого офисного здания, аккуратного, строгого, с вывеской, которую я даже не успела прочитать.
—Сейчас передадим документы, ты запишешь нужную информацию, и мы спокойно пообедаем, — сказал он уже совсем другим тоном — ровным, деловым, будто и не было этой безумной гонки. — Обещаю накормить тебя вкусняшками, ок?
Я медленно отстегнула ремень, пальцы едва слушались.
—Пойдём. У нас работа.
Мы вошли в кафе, и этот уютный полумрак вдруг показался мне не гостеприимным, а нарочно приглушённым, будто здесь специально гасили свет, чтобы легче было прятать то, что не хочется показывать. Ильдар шёл впереди, ровно, без лишней спешки, но я чувствовала, как под этой внешней невозмутимостью гудит напряжение. Он будто ступал по тонкому льду и заранее знал, где треснет.
Я шла следом, сжимая планшет, и пыталась делать вид, что просто привыкаю к новому месту, к новым правилам. Но на самом деле я сканировала пространство, искала, где тут выход, где можно будет спрятаться, если что-то пойдёт не так.
Богдан Владимирович Егоров сидел у окна. Красивый и мрачный, будто сошедший с обложки модного журнала, где снимают «роковых мужчин»: пепельные волосы, идеально уложенные, острые скулы, взгляд, от которого становилось зябко, хотя в зале было тепло. Он не вскочил, не бросился навстречу. Просто медленно повернул голову, и в этом движении не было ни спешки, ни интереса только спокойная уверенность человека, который знает, что все и так придут к нему.
— Ильдар, — произнёс он негромко, почти лениво. И это простое имя прозвучало как вызов.
Ильдар остановился напротив стола, но садиться не стал.
— Егоров. У меня мало времени.
Богдан чуть приподнял бровь — единственное движение, выдававшее хоть какую-то реакцию. Потом неспешно отставил бокал, в котором плескалась янтарная жидкость, и наконец перевёл взгляд на меня.
И вот тут я поняла: он не просто смотрел. Он раздевал взглядом, но делал это так изящно, что со стороны могло показаться, будто он просто вежливо оценивает нового человека. Лёгкий наклон головы, едва заметная пауза, будто он взвешивал каждое слово, прежде чем его произнести.
— А это кто? — спросил он, и голос у него был бархатный, обволакивающий, но под этим бархатом пряталось что-то острое. — Твоя помощница? Или… что-то более интересное?
Я почувствовала, как у меня похолодели пальцы. Хотелось съёжиться, стать меньше, незаметнее. Но я выпрямилась, сжала планшет чуть крепче и постаралась смотреть прямо перед собой, не встречаясь с этим взглядом.
— Стажёрка, — коротко бросил Ильдар. — Практика.
Богдан снова скользнул по мне взглядом: медленно, нарочно неторопливо, как будто имел на это право. И в этом взгляде было столько наглости, что она ощущалась почти как физическое прикосновение.
— Практика… — протянул он, будто пробуя слово на вкус. — Знаешь, Ильдар, я всегда считал, что практика — дело полезное. Особенно если подходить к ней творчески.
Он чуть наклонился вперёд, будто доверительно делился какой-то тайной. Но в этом наклоне было столько хищного, столько угрозы, что у меня по спине пробежал холодок.
— Например, — продолжил он, не сводя с меня глаз, — можно учиться не только бумажки перекладывать. Можно учиться… чувствовать момент. Угадывать желания. Быть полезной.