Страница 64 из 65
Глава 31
Глава 31
Глава 31
Богдан
Мы с Виктором подъехали к особняку Воронцова, и он невольно присвистнул. Дом стоял на холме, а снизу он казался неприступной крепостью. Каменные стены, витражные окна, кованые ограды.
У входа стояли мужики: огромные, как танки, в идеально сидящих костюмах, но с такой мускулатурой, что ткань на плечах чуть натягивалась.
Виктор хмыкнул, покосившись на меня:
—Вернусь сменю своих мальчуков на таких же танков.
Я ухмыльнулся. Уж что-что, а подбирать нужных людей мой крёстный умел. Он вообще всё умел: и очаровывать, и пугать, и заставлять людей делать то, что ему нужно.
Я кивнул охране, и нас пропустили. Ворота медленно разъехались, и мы прошли по длинной подъездной аллее.
Внутри особняк поражал не кричащей роскошью, а именно этой холодной, уверенной дороговизной.
Мы шли по коридору, и вдруг откуда-то из глубины дома полилась музыка. Прекрасная, звенящая мелодия лилась из гостиной, будто сама комната дышала этой музыкой. Она была то лёгкой, то вдруг становилась глубокой, почти трагичной, и от неё по коже бежали мурашки.
Мы вошли в гостиную. За роялем сидел Аркадий Воронцов. Он играл так, что дух захватывало: пальцы летали по клавишам. В какой-то момент он резко оборвал мелодию, обернулся и улыбнулся:
—Богданчик? Сынок, что-то случилось? — его взгляд скользнул по мне, задержался на Викторе, и он усмехнулся. — … Вот так тандем! Чего пожаловали, да ещё и вместе?
Виктор не выдержал. Он сорвался с места и кинулся на Воронцова, с разворота разбивая тому лицо.
Воронцов чуть качнулся, потрогал разбитую губу, усмехнулся и кивнул охране, которая тут же рванулась вперёд, но он остановил их одним движением руки:
—Не трогать. Не сахарный… Заслужил.
Потом кивнул Виктору:
—Всё, покричал, по морде мне дал. Внимаю. Чего случилось?
Я вздохнул, прикрывая собой тестя.
—У меня жена пропала… Ничего не знаешь об этом?
Аркадий изобразил искреннее удивление
—Жена?! Мальчик, ты женился?! Вот это как это ты успел, а я не в курсе. Надо бы уволить охрану, разведка прошляпила такое событие! О‑ох, сынок, я рад за тебя, с меня подарочки!
Виктор рявкнул, голос его громом прокатился по комнате:
—Где моя дочь?!
—Ох, так ты на его дочке женился?! Удивил! — Воронцов присвистнул
—Это ты украл мою дочь?! — Виктор снова рванулся вперёд, и я едва удержал его.
—Где моя жена, дядя?! — я почти выкрикнул это.
Воронцов снова усмехнулся, но в этот раз усмешка вышла какой-то усталой, будто он вдруг постарел на десять лет.
—Судя по вашей истерике, девочка неизвестно у кого. С чего бы мне её воровать? Свадьба прошла, невесту вроде воруют во время застолья, насколько я помню. Сам‑то я не был женат, меня, знаете ли, девчонка любимая предала… Так, бишь, о чём я?! Да, невесту украли. Я к этому не имею никакого отношения. Богдан, ты мне как сын, можно сказать, я заменил тебе отца. Как тебе вообще эта ересь пришла в голову?!
Тут я не выдержал. Слова сами вырвались, будто кто-то дёрнул за невидимую нитку:
—Заменил отца после того, как убил его?!
Лицо Воронцова в ту же секунду побледнело.
—Так, Богдан… Всё не совсем так… Мне пришлось…
Я резко выкрикну
—И брата моего пришлось?! Отец был тем ещё мудаком, но Влад… Его я тебе никогда не прощу. Видеть тебя больше не могу… Идёмте.
Я первым вышел из гостиной, этого роскошного дома
Мирослава
Мирослава
Я сидела на кровати, сминая в руках подушку. Хотелось кричать, выть, бить кулаками по стенам, но сил не было. Я плакала.
«Как я вообще докатилась до жизни такой?»
Мой бывший, похитил меня. Запер в своём доме. Держит на цепи, как какую-то псину! Что за сюр, что за кошмарный сон, из которого никак не получается проснуться?!
Я пыталась сбежать. В первый день дёргала цепь, царапала стену, кричала, пока голос не сел. Потом просто лежала, глядя в потолок.
Трое суток. Ровно трое суток я здесь. И за эти трое суток у меня было время подумать. Прокрутить в голове каждую деталь, каждый взгляд, каждое слово. Особенно про Богдана.
Поначалу я его боялась. Эти фотографии в потайной комнате, эта странная, пугающая одержимость… Я тогда решила, что он опасен, что от него нужно держаться подальше. Но теперь, сидя здесь, в этом мрачном подвале, я поняла одну вещь: я не откажусь от него. Он мой муж, им и останется.
Замок щёлкнул, и дверь снова открылась. Ильдар. Снова с подносом. На нём стояла тарелка с салатом, кусок жареного стейка, свежие булочки с корицей, кружка кофе и стакан апельсинового сока. Он поставил поднос передо мной и посмотрел с такой заботой, будто мы просто поссорились, а теперь он пришёл мириться.
—Ты, наверное, проголодалась?
Я не выдержала. Внутри всё взорвалось, и я схватила поднос, перевернула его одним резким движением. Тарелки с грохотом упали на пол, еда разлетелась, кофе растёкся тёмной лужей.
—Выпусти меня отсюда!
Ильдар прикрыл глаза рукой, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. Потом посмотрел на меня спокойно, будто я была не пленницей, а просто капризным ребёнком.
—Ладно. Когда проголодаешься, сама попросишь.
Я отвернулась, уставившись в серую стену, чтобы не видеть его лица. Не видеть этого фальшивого спокойствия.
А он неожиданно опустился на корточки рядом со мной. Его руки вдруг стиснули мою ступню, и я закричала от резкой боли:
—Какого чёрта ты делаешь?! А-а-а-ай!
Осторожно оглядел мою лодыжку. Кожа вокруг цепи покраснела, под металлом была небольшая ранка
—Тихо, не дёргайся!
Покачал головой:
—Смотри, до чего довели твои капризы. Придётся обработать рану.
И тут он сделал то, чего я совсем не ожидала: вставил ключ в замок на цепи, повернул и цепь упала с ноги. Холодный металл звякнул о пол, а потом он рывком подхватил меня на руки и понёс прочь из этой комнаты.
Мы оказались в его спальне. Он осторожно опустил меня на кровать, а потом снова повернулся к двери и щёлкнул замком.
Ильдар одошёл к шкафу, достал аптечку, вернулся, снова опустился на корточки. Взял мою ногу, положил себе на бедро. Сначала промыл рану перекисью. Потом аккуратно намазал какой-то мазью, заклеил пластырем. Закончив, он вдруг коснулся губами моих пальцев и, улыбаясь, посмотрел на меня.
Я снова отвернулась. Мне было противно.
Он лишь усмехнулся:
—Ок, ты злишься. Тебе неудобно, и всё такое. Хорошо, будешь в моей комнате, без цепей, идёт?
Я промолчала. Он убрал аптечку, бросил напоследок: