Страница 7 из 54
Глава 2
Глава 2
В агентстве по поиску работы было грустно. Казенное учреждение видно сразу с порога: серые стены, обшарпанные лавочки в коридоре, раздражающе мерцающий свет. Все так и настраивало на веру в богатое будущее.
Передо мной в очереди сидела дородная женщина с плохо замазанным синяком, мужчина, благоухающий ароматом вина на весь коридор, и только что выпустившаяся студентка. Ну и я. Подозреваю, что из нас четверых приличное предложение работы получит лишь пьяница. Женщина, раз с синяком – значит, скандалистка, девчушка еще совсем молодая, а я – некромантка.
Я уже успела притомиться в этой небольшой очереди. И, кажется, чуточку захмелеть от амбре.
В кабинете, куда меня пригласили криком настолько громким, что лампы на потолке качнулись, веселее не стало. Всюду лежали стопки бумаг и папок. Почему‑то очень захотелось чихнуть, чтобы устроить небольшой Армагеддон. Отдельно порадовал обшарпанный, чуть перекошенный стол, за которым сидела повелительница этого кабинета. Вместо одной надломленной ножки был кирпич. И только один гордый цветок в горшке старательно выживал в царстве пыли на шкафу.
Стул подо мной выразительно заскрипел. Я даже дыхание на всякий случай задержала, чтобы казенная мебель не развалилась.
– Селеста Кэрроу, – бросила на меня недовольный взгляд потрепанная жизнью женщина за столом. Возможно, зря я наговариваю, и у нее просто был тяжелый день. Или год. – Младший научный сотрудник. Тридцать лет. Не замужем, детей нет.
Как‑то слишком знакомо прозвучало. Видимо, особой разницы нет, когда ищешь или работу, или мужа.
– Все так, – сдержанно кивнула в ответ. – Еще и некромантка.
– Вижу, – отрывисто бросила женщина. – Поломойкой вы определенно не согласитесь работать? В морге требуется технический персонал.
– Нет, спасибо, – я недовольно поджала губы. Может, я и дружу с духами, но мыть полы в холодном помещении соглашусь только на грани голодной смерти.
– Я так и думала, – женщина снова недовольно на меня посмотрела, будто оскорбилась моим отказом. – Я вам дам направления на собеседования. Если работодателям вы не подойдете, то они напишут отказ. Тогда, ввиду вашего научного звания, анкета отправится прямо в канцелярию министерства, и вакансии для вас будут искать там.
То есть просто нужно провалить эти собеседования, поскольку подозреваю, что ничего приличного мне здесь не предложат? Так это легче легкого.
Я перебирала бумажки в руках. От разнообразия идиотизма даже глаза разбегались.
Начну, пожалуй, с сочинителя гороскопа для журнала «Сам себе некромант».
Редакция встретила меня тишиной. Хорошо еще, не мертвой. Мне казалось, что тут должны бегать журналисты и трясти исчерканными листами редактора. Но нет, в большой комнате со столами было пусто. Только паренек дремал за стойкой в углу, надвинув на глаза козырек кепи.
– Простите, – я выразительно постучала костяшкой согнутого пальца по столешнице, – где у вас тут начальство?
Парень лениво приоткрыл один глаз и равнодушно бросил:
– Где‑то прячется. Уже вторую неделю. Как у нас вышла статья о Эурике Бронсе, никто в редакции не появляется.
– О том самом Эурике Бронсе? – шепотом уточнила я, опасливо озираясь по сторонам.
Если есть самый гадкий некромант в мире, то Бронс его легко подвинет на пьедестале. У него и в молодости, говорят, был отвратительный характер: склочный, злопамятный и мстительный. А уж в старости к этому добавились мания преследования, маразм и ненависть ко всем. Его даже министерство исключительно в вежливой манере просили переехать из города куда‑нибудь на природу, потому что целый квартал вокруг его дома был практически мертвым.
– И что вы там такого понаписали? – я на всякий случай крепче сжала ремешок дамской сумочки, перекинутой через плечо. Если что, ею оглушу парнишку и сбегу, словно никогда тут и не была. Работать в редакции, поссорившейся с Бронсом, – отдельный вид самоубийства. Причем весьма извращенный.
– Опять подняли тему авторства работы о статичности магии в некрополях, – парень широко зевнул и потянулся. – Точнее, попытались доказать извечный спор, кто писал работу – Бронс или его помощник. И совершенно зря его несколько раз назвали «мерзким старикашкой». А в оправдание редактора могу сказать: никто и не подумал, что из некромантов кто‑то читает журнал.
Я сдавленно кашлянула. Мне ни разу не доводилось и в руках подержать хотя бы один экземпляр. Да и желания такого не возникало.
– Вот теперь он и присылает к нам привидений, – продолжил парень. – И все прячутся по домам.
– Некроманты боятся призванных? – удивилась я.
– А кто сказал, что они работают в этой редакции? – парень насмешливо заломил одну бровь. – Тут единственный некромант – это я. Сторож. И то уволить хотели, когда я им замечание по статье сделал.
Получается, не пройти собеседование очень просто: всего‑то надо выдать ему какую‑нибудь умную мысль о некромантии – и сразу получу отказ.
В этот момент дверь в редакцию распахнулась. Мы с парнишкой вздрогнули, почувствовав неприятности буквально каждой клеточкой тела. Конечно, замотанные в плащ люди – не прямо удивительное явление. Только если они живые. Мы оценили, как потрепанный подол развевается на несуществующем ветру, как костлявая рука с останками плоти его одергивает, как из глухо надвинутого капюшона на нас смотрят горящие зеленым огнем глаза – и одновременно выдохнули:
– Лич!
Если духи, ну и то, как их привыкли называть обычные люди, привидения, в большинстве своем безобидны, то с поднятыми мертвецами дело обстоит куда хуже. Они могут не только пугать, но и нанести реальный вред человеку, напав. И совсем отдельно в иерархии поднятых стоят личи. Это могущественные маги с маленькой поправкой: они мертвы и давно похоронены, зачастую живьем. При пробуждении сохраняют волю, разум и способность к магии. Инструкция при встрече с подобным созданием только одна – прячьтесь. Что мы с парнем и продемонстрировали, бросившись врассыпную, петляя между столов.
В такие моменты меня всегда кололо легкое сожаление, что боевой магии я предпочла науку. Одновременно бежать и плеваться заклинаниями не натренирована.
И, естественно, лучшего момента для явления знакомого инспектора не нашлось.
– На вас поступила жалоба! – объявил он пустому залу и озадаченно замолчал.