Страница 14 из 193
Иногда останавливались на почтовых станциях. Это были серые, слабо освещённые душные места, с застоявшимися запахами кислых щей, конского пота и дешёвого табака. Смотрители, завидев монаха и знатную с виду даму, суетились, подавали самовар, от которого валил густой пар. Я пила обжигающий чай с дегтярным привкусом, смотрела на обледенелые окна и понимала: с каждым верстовым столбом я всё дальше от скита.
К концу пятого дня небо над горизонтом окрасилось в грязный желтоватый цвет. В воздухе запахло дымом и большой водой. Впереди из тумана и снежной пыли начали проступать очертания Исаакиевского собора. Мы въезжали в Петербург, который после чистой белизны Карелии казался грязным, шумным и пугающе тесным.
Мы заселились в небольшую, но очень достойную гостиницу. Хозяин, немец с идеально прямой спиной и смешными усиками, лично проводил меня в номер.
- У вас два часа, Татиана, - тихо сказал Нифонт у двери. - За нами пришлют экипаж.
Когда часы на каминной полке мелодично оповестили обозначенное время, я уже была готова. Накинув суконное пальто, спустилась в холл, где меня уже ждал мой сопровождающий. Мы вышли на улицу и сели в тёмный экипаж, стоящий прямо у входа.