Страница 25 из 41
— Это для вашего блага. И для блага Марины. Я сейчас вызову охрану, они встанут у дверей дома. Никого не впускать и не выпускать. Это карантин, папа. Информационный карантин.
Выхожу из кабинета и запираю его на ключ снаружи. Сердце колотится в горле.
Иду в прихожую, нахожу домашний радиотелефон и просто вырываю шнур из розетки. Перерезаю его кухонными ножницами и швыряю в мусорное ведро.
Достаю телефон, набираю номер.
— Лиля! — командую я. — Слушай меня внимательно!
Она отзывается обиженным голосом, и я представляю, что ее глаза опухли от слез. Ну и ладно. Сама запрыгнула на меня, пусть теперь не жалуется.
— Чего тебе?
— Заткнись и слушай. Не подпускай мать к телефону. Если кто-то придет, тоже ее не выпускай. Скажи, что ей плохо, что она спит под лекарствами. Если увижу ее с телефоном в руках, нам конец. Поняла?
Лиля ахает то ли от нарисованных мной перспектив, то ли напуганная моей внезапной жестокостью. Она видит, что маска доброго зятя слетела с меня окончательно.
Сбрасываю наш разговор, и вызываю по телефону охранников как дома тестя, так и своего дома с Мариной.
— Никаких визитов. Никаких курьеров. Если появится Марина Викторовна — немедленно заблокируйте ее в машине и вызовите меня. Если потребуется можно применить силу. Она невменяема.
Иду в гостиную, сажусь на диван и смотрю на часы. Десять утра. До назначенного нотариусом времени осталось несколько часов.
Если я не смогу привезти туда тестя, я вызову нотариуса сюда. Своего, проверенного нотариуса, который подпишет бумаги, даже если Виктор Викторович будет в полуобмороке.
Теперь, когда я контролирую каждый вдох в этом доме, это должно сработать.
Где бы ты ни была, Марина, ты не сможешь достучаться до отца.
Но все равно мне надо быть готовым ко всему.
Достаю из ящика стола тяжелый кастет и верчу его в руках.