Страница 61 из 179
Сейчас я вылитая амазонка, летающая по дремучим джунглям. Только вместо буйной зелени меня окружает «усыпальница», а вместо гибких лиан — стальные цепи, издающие гулкий скрежет.
Скаю определённо по вкусу моя перемена. Он подхватывает мой порыв. И отзывается смехом: громким, одобрительным.
— Наконец-то ты дала себе волю! — перекрикивает он мощные порывы ветра.
А следующую секунду мы совершаем последний, самый безумный прыжок. Мы не просто перелетаем на другую цепь, мы описываем широкую дугу, едва не запутавшись в соседней веренице звеньев.
Я чувствую, как внутри меня на мгновение всё обмирает. Но вместо паники меня охватывает почти истерический восторг. Я снова кричу, и этот крик сливается с хохотом моего напарника по трюкам, превращаясь в единый звук нашего общего торжества: над этим мёртвым местом, над страхом и хвалёным контролем. И пусть со стороны это выглядит издевательством над теми, чьи давно истлевшие тела навеки заточены в этих стенах. Зато мы настоящие. Мы свободные. И в этот миг мы счастливы. Безумно, безрассудно, оскорбительно для всего этого сгинувшего во времени места.
Как резко начался наш полёт, так резко он и заканчивается: Скай хватается за последнюю цепь, гасит инерцию и мягко, почти бесшумно спрыгивает вместе со мной на небольшой каменный выступ перед тёмным, зияющим проёмом.
Тишина, что наваливается на нас, оглушительна. В ушах ещё звенит от ветра. Мы дышим тяжело, порывисто, в унисон. Не спешим «распутываться». Смотрим друг на друга пристально, жадно. Так, будто только что совершили не просто сумасшедший трюк, а какой-то великий совместный подвиг.
В его ореховых глазах тот же отблеск дикой радости, что бушует и во мне, смешанный с чем-то… тёмным, жаждущим и при этом безмерно нежным.
И этого взгляда, этих бессовестных ладоней на моих ягодицах оказывается достаточно. Сомнения слетают, как петли с сорванных ворот. Запреты исчезают вместе с расстоянием между нами. Остаётся только выступ, только его гибкое тело, прижатое к моему, и тихий всплеск воды, доносящийся из проёма.
А затем мы срываемся.
Целуемся, как в последний раз в жизни. Голодно, лихорадочно, едва ли не пожирая друг друга. Его горячие и невероятно мягкие губы жадно ловят мои. А мои подрагивающие пальцы зарываются в его спутанные ветром волосы, притягивая ещё ближе.
В этом поцелуе нет ни грамма эстетики, только лишь острая, внезапно вырвавшаяся наружу нужда.
И когда мы всё же отстраняемся друг от друга, чтобы судорожно глотнуть воздуха… На меня вдруг обрушивается осознание. Тяжёлое. Холодное. Безжалостное. Как бетонная плита.
Всемилостивые боги… Что я только что натворила⁈
— Подожди… Не надо! — вырывается у меня, и я резко уворачиваюсь от новой попытки Ская меня поцеловать. До него ещё не дошло: его глаза до сих пор затянуты томной поволокой. — Стой! — упираюсь ладонями в его тяжело вздымающуюся грудь.
— Кошка? — смотрит на меня непонимающе, пристально, ища на моём сгорающем от стыда и вины лице нужные ему ответы. — Что случилось?
Я беспрепятственно соскальзываю с него. Отступаю на несколько шагов, увеличивая дистанцию. Прячу трясущиеся кулаки в длинных рукавах пальто. И, не поднимая взгляда, хлёстко произношу:
— Это было ошибкой!
Над нами нависает напряжённое молчание. И в нём мне почему-то кажется, что Скайлор сейчас точно взорвётся и выскажет мне всё, что обо мне думает. Обложит последними словами, а после психанёт и сбежит подальше от меня. Но… этот непредсказуемый бес в очередной раз не оправдывает мои ожидания:
— Когда-нибудь тебе надоест бегать от себя, — его голос сбивчив от недавней вспышки страсти, но при этом удивительно спокоен. Без грамма насмешки, раздражения или обиды. — Бани впереди, — добавляет он следом, проходя мимо меня, как ни в чём не бывало. Так, будто мы минуту назад не пытались пожрать друг друга в порывистом и ненасытном поцелуе. — Пойдём, я согрею для тебя воду.
Его силуэт исчезает во тьме арочного проёма. А я стою, как вкопанная, смотрю ему вслед и ощущаю смятение в чувствах: смесь облегчения, что он так легко отступил, и горького осадка, что он сделал вид, будто между нами не произошло ничего такого.
Для него вообще что-то значил наш поцелуй?..
«Угомонись, Лиада! — одёргиваю саму себя и медленно иду вслед за отдалившимся Скайлором. — Сама же этого хотела, так чего теперь ныть⁈».