Страница 55 из 179
— С того… — Скай неспешно поднимается на ноги: плавно, бесшумно, как хищник после короткой дрёмы. — Что у меня не только отменное зрение, — скользит по мне внимательным цепким взглядом, от которого под кожей пробегают короткие электрические импульсы, а волоски на руках предательски встают дыбом. — Но и чутьё, — слегка ведёт носом, и я заливаюсь краской от испуга.
Он делает вкрадчивый шаг ко мне. Я машинально отступаю. Смотрю на него робким зверьком, которого загнали в тёмный непролазный угол. И непроизвольно сжимаю бёдра, злясь на себя за эту рефлекторную слабость и слишком очевидные реакции моего чересчур «впечатлительного» тела.
— Твой язык говорит об одном, — продолжает он, и его голос становится тише, интимнее, таким, словно он решил поделиться со мной великой тайной. — А вот тело… — Скайлор слегка наклоняет голову, прожигая меня своим потемневшим взглядом. Заставляя рвано ловить ртом воздух. И неотрывно, точно застывшее каменное изваяние, следить за каждым движением его губ. — … совершенно с ним не согласно.
Он произносит это так уверено, так безапелляционно, что на мгновение меня оглушает его вывернутая наизнанку правда. Правда, которую я всячески хочу избежать. Потому что так не должно быть: моё сердце уже занято и… ну не может мне понравиться этот рыжий, в край обнаглевший нахал!
— Не льсти себе! — проговариваю высокомерно и слегка вздёргиваю подбородок. — Я вообще-то только что была с Аркадием…
Этих слов оказывается достаточно. Лицо Ская моментально мрачнеет: с губ пропадает ухмылка, взгляд становится мутным, отстранённым, а челюсть напряжённо смыкается.
— Вот как… — медленно произносит он, и в его голосе появляется новая настораживающая глубина. — Значит, с Аркадием… — выпрямляется и смотрит на меня колюче, без тени прежней игривости. — Ясно.
Это его «ясно» падает между нами тяжёлым камнем. А потом наступает затишье, долгое, давящее. И в нём мне вдруг начинает казаться, что зря я вообще упомянула Золотого Принца…
Но Скайлору вновь удаётся меня удивить:
— На первый раз тебе удалось прикрыться чужим именем, — его лицо вновь «окрашивается» знакомым лукавством. — Но не думай, что я так легко отступлю, кошка!
Вот же ж… неугомонный!