Страница 20 из 92
Глава 10 Жилец
Поднявшись в пять утра на работу, Катерина вышла во двор и направилась в летнюю кухню, чтобы поставить чайник. Пока он закипал, она успела принять душ, почистить зубы и даже заглянуть на огород, чтобы сорвать несколько колючих огурчиков и пахнущих ботвой помидоров. Женщина выросла на юге и привыкла даже завтракать свежими овощами и фруктами. Посмотрев на персиковое дерево, усыпанное спелыми плодами, она покачала головой и решила поручить Лине собрать их. Иначе они упадут на землю и пропадут. Фруктов в саду было много, и каждый нужно было сохранить. Катерина не торговала на рынке — ей было некогда, да и зачем? Она делала чудесные компоты на зиму, варила персиковое варенье, закатывала огурцы, помидоры, перцы. Все, что росло у них в саду, хозяйка старалась превратить во вкусные и полезные заготовки. Обычно половину закатанных банок она отдавала Лине. Все, конечно, племянница увезти не могла, и частенько Катерина ездила в Симферополь, подходила к московскому поезду и отправляла посылки с проводником. В этом году Лина приехала к ним только на месяц, в отпуск. Ушла из института, чем очень расстроила их с Борисом. Теперь работает, но зарплата маленькая, прожить трудно. Правда, мать иногда ей что-то подкидывает в виде красивого платья или джинсов, но в основном Лина крутится сама. А заготовки — это же подспорье! Как хорошо зимой открыть банку с персиковым вареньем или с маринованными огурчиками!
С такими думами Катерина вошла в летнюю кухню и только теперь заметила спящую на диване племянницу. «Что это она тут спит?» — удивилась тетка. Но будить девушку не стала, она решила заглянуть в комнату Лины. Тихо раздвинув ветки персикового дерева, женщина взглянула в окно и обомлела! На кровати Лины спал молодой мужчина..
Тут уж она стерпеть не смогла и решила разбудить племянницу. Катерина зашла в кухню и решительно воскликнула:
— Подъем! На работу пора!
Лина открыла глаза и, удивленно посмотрев на тетку, прошептала:
— Ты чего так кричишь? На какую работу? Дядьку разбудишь! — тихо сказала Лина и зевнула.
— И этого твоего.. Как назвать-то.. Во! Сожителя! — все больше и больше распалялась тетка.
— Не сожителя, а жильца. Ты же не будешь против?
— Жильца? Я квартиру не сдаю, и что ты вообще мне голову морочишь? Небось твой? Кавалер или кто он уже тебе?
— Любимый! — проговорила Лина и лучезарно улыбнулась. — Ведь ты его не прогонишь?
— Любимый! — передразнила Лину тетка. — И что у вас ним?
— Теть Кать! Что ты с утра так распалилась, вон чайник на плите кипит. И ты так же пыхтишь, как и он! — рассмеялась девушка.
— Я тебе покажу сейчас, пыхтишь! Ну-ка быстро отвечай: было у вас с ним что или нет?
— Было, — ответила Лина и опустила глаза.
— Ой! Горе-то какое! — заголосила Катерина. — И что же я теперь соседям-то скажу? А матери твоей? Как в глаза дядьке твоему посмотрю!
— Ну что за трагедия! Мы любим друг друга. Зачем ему искать комнату, если у нас есть место? Ты же нас не в одной постели застукала? Мы же на разных спим! — уговаривала тетку Лина. — Соседям скажешь — жилец. А матери я сама все расскажу.
— Так что тогда у вас было, коли вы в разных койках?
— Вот и успокойся! — прыснула Лина в кулачок и, отвернувшись к стенке, собралась спать дальше.
— Ладно! Пусть живет. Лучше уж на глазах будете! Только вот дядька станет возражать!
— Не будет! Он добрый! Теть Кать, дай поспать, только легли ведь! — проговорилась девушка.
— Ох, ты ж горюшко мое! Что натворили! Ты это, проснешься, персики собери. А то перезреют скоро.
— Соберу, соберу, — прошептала Лина и, сладко зевнув, закрыла глаза.
Глеб проснулся, услышав разговор тетки и племянницы. Он встал, оделся и, подождав, когда тетка Лины уйдет на работу, тихо прошел в кухню, поцеловал спящую возлюбленную и побежал в лагерь..
Глеб успел к завтраку. Поставив поднос на стол, он стал расставлять тарелки. К нему с кислым видом подошел Лёшка. Поднос у него был почти пустой, только чай и хлеб с маслом.
— Что это ты такой хмурый и кашу где-то потерял? — пошутил Глеб.
— Будешь тут хмурым! Вчера был такой облом! Даже есть не хочется.
— Не пришла? — сочувственно глядя на друга, спросил Глеб.
— Пришла, — вздохнул Лёшка, — но только раздразнила меня и все!
— Что так? Не сумел увлечь девушку? — засмеялся Глеб.
— Тебе бы все ржать! А мне вчера не до смеха было. У тебя, кстати, как дела? Ты комнату снял?
— Лучше!
— В каком смысле? — не понял Лёшка.
— Поселился у нее! В ее комнате. Там все дышит ею! Просто чудесно устроился! — мечтательно вздохнув, сказал Глеб.
— А как же родичи? Не выгнали тебя взашей?
— Они еще не знают. Тетка в курсе. Утром я слышал разговор Лины и ее тетки. А вот дядька пока не знает ничего. Думаю, может быть против.
— Я тоже так думаю! — с иронией в голосе проговорил Лёшка. — А когда узнают, что ты женат..
— Можно считать, что я уже в разводе.
— Какой ты шустрый!
— Да. Я такой. Я бы вообще не возвращался к Ирине. Но надо кое-что забрать..
— А потом куда? — с интересом глядя на друга, спросил Лёшка.
— Потом или к ней в Балашиху, или к себе ее заберу. Скорее второе. Из Балашихи добираться на работу трудно.
— А из Солнышка и обратно каждый день не трудно? — заржал Лёшка. — К концу смены ты так устанешь, что тебе уже ничего не захочется!
— Не говори глупостей! Лучше расскажи, что у вас произошло.
— Да ну ее нафиг! Ничего не произошло! В том-то и дело!
— Ну, не все сразу! Девушку надо сначала долго обхаживать.
Алексей посмотрел на друга насмешливым взглядом и с иронией произнес:
— Ага! То-то ты долго свою нимфу обхаживал. Вытащил из воды и все..
— Тут другое! Тебе не понять!
— Куда уж нам! Мы же пошлые и приземленные, а ты у нас голубая кровь! У тебя все по-другому.
— Не зли меня! — повысил голос Глеб. — У нас все случилось как-то само собой. Наваждение какое-то! Я чувствую что-то такое, чего не чувствовал никогда. Мне хочется прижать ее к себе и не отпускать. Она для меня как воздух, как вода, без нее мне теперь не прожить! А у тебя? Совокупиться и разбежаться. Ведь ты только об этом думал?
— Ну да! Похотливого павиана нашел! — обиделся Лёшка. — Совокупиться.. Она мне нравится, но то, что эта девица вчера со мной проделала, непростительно. Я чуть не издох!
— И что же она сделала? — с интересом глядя на друга, спросил Глеб. — Не далась?