Страница 80 из 93
Вытащив из холодильника буханку бородинского, я нарезал его на тонкие треугольные кусочки, а затем выложил на небольшие деревянные доски с узелком из зеленого лука:
— Кушать подано!
— Ой… А сметана? — поинтересовалась Галя.
— Сало довольно жирное. Плюс — даёт мощный вкус. Поэтому можно есть без сметаны.
— Отлично! Блюдо для нашего с тобой ресторана есть. Осталось найти первых гостей. — бабуля огляделась по сторонам и увидела Амелию, которая стояла возле плиты и голодными глазами смотрела в нашу сторону: — О! Нашла! Братец! А ты чего за своей учительницей не следишь?
— Так, слежу. Как не следить-то? — усмехнулся дедок.
— А чего она у тебя голодная?
— Так, не хочет! Я ж силком кормить не буду.
— Ладно… Милая леди! Не удостоите ли вы нас с Господином Цареградцевым чести отведать борщ?
— Удостою! — бедолага пулей полетела к нам.
— А я, пожалуй, пока нам с братцем тоже накрою… — Галя быстро налила ещё две тарелки и поставила на столик перед плитой.
— Ну… Это самое… — дедок сделал ловкое движение ладонью, и из его рукава элегантно появился шкалик водки «Сябры»: — Грешно борщец-то… И без этого самого… Даванём малость?
— Гришка! — хитро усмехнулась бабуля: — Ты мне тут детей давай не спаивай!
— А нам и нельзя. — честно признался я, поставив перед Амелией деревянный поднос с борщом, узелком лука и несколькими кусочками бородинского хлеба.
— Ну, нам-то можно. — Гришка вновь сделал ловкое движение ладонью, и из его рукава элегантно появилось две рюмки.
— Ладно! Пока Дмитрий не видит… — Галя махнула рукой и присела рядом с нами.
Амелия дождалась, пока наши ученики выпьют и преступят к трапезе, а затем со скоростью звука всё съела.
Да. Честно говоря, мне уже тоже было невтерпёж. Перемешав добавку с борщом, я приступил к дегустации.
Маленькая кухня. Яркий солнечный свет. Аромат свежего горячего борща… И мама, что стоит за плитой и тихо позвякивает поварёшкой в кастрюле. В такие моменты она всегда была такой сосредоточенной, но в тоже время очень радостной и умиротворённой.
Ощущение, словно в маме сосредоточились уют и всё домашнее тепло, которое она передавала нам с братом через… борщ. Сперва кривили нос. Мол, суп… это же невкусно.
А теперь я прекрасно понимал, что вкуснее ничего и никогда не ел. И это время безвозвратно ушло. Навсегда.
Маленькая кухня. Яркий солнечный свет. Аромат свежего горячего борща… И мама, что стоит за плитой и тихо позвякивает поварёшкой в кастрюле.
— Ой, Ами… Ты что, плачешь? — удивилась Галя и тут же погладила Амелию по щеке.
— Ой… — Госпожа Симонова быстро вытерла слёзы: — Извините. Чихнуть хотела.
— Честно говоря, я тоже хочу чихнуть. — улыбнулся Гришка: — Не думал, что Витя привезёт к нам своих главных звёздочек. Но тем не менее — очень рад быть арбитром столь талантливых ребят!
— В смысле? — я с удивлением посмотрел на дедулю.
— Вы прошли в следующий этап, ребятки. Я Григорий Зырянов. Выпуск пятьдесят девятого года. Владелец сети ресторанов «Гриц». — спокойно ответил он: — Арбитр Госпожи Симоновой.
— Галина Кошкина. Выпуск шестидесятого года. Владелица сети домашних ресторанов «Кошкин Дом» и «Тётенька-Котенька». — произнесла Галя: — Арбитр Господина Цареградцева.
— Овощебаза, значит? — улыбнулся я: — Ладно шумовка… Это могло быть совпадением. Но не может обычный человек так чистить и резать овощи. Я это сразу понял.
— Уж простите. — бабуля невинно пожала плечами: — Мне семьдесят семь лет. И скажу честно — актриса из меня никудышная.
— Хорошая актриса. Но на чистке и нарезке спалились.
— Что поделать? Такая вот я. — Галя вытащила из кармана золотую карточку: — Вот твой пропуск на завершающее испытание! Завтра в десять утра ресторан «Тётенька-Котенька». Он на Красной поляне единственный, так что — не заблудишься.
— А что мы будем делать?
— Всё увидишь. Главное — не сильно увлекайся с напитками в «Серебряную ночь».
— Ой, да ладно вам…
— Я помню себя и Гришку в те времена. Так что прекрасно понимаю, о чём говорю. — Галя взлохматила мне волосы, а затем направилась обратно к плите.
— Так! Стоп… Серебряная ночь⁈ — мы с Амелией с ужасом переглянулись.
Студенты… Они никогда не меняются.