Страница 49 из 79
Кэтфолк сидела неподвижно ещё с минуту, сканируя пустое пространство. Потом, быстрым, почти невидимым движением, она метнулась к рыбе. Она не села есть на месте. Схватив рыбу вместе с палкой, она отпрыгнула назад, к самому краю света от костра, и там, присев на корточки спиной к лесу, начала есть. Девочка ела с жадностью, но не как собака, а как кошка: быстро, отрывая мелкие кусочки острыми клыками, глотая почти не жуя. Она следила за всеми направлениями, её уши вращались, улавливая каждый звук. Когда рыба была съедена до хребта, она тщательно облизала палочку, потом свои пальцы, вычищая каждый коготок.
Потом фелид снова замерла, уставившись на дверь дома, за которой, она поняла, что мы стоим и наблюдаем. Её золотые глаза всё также светились в темноте.
Я глубоко вздохнул и отошел. Мы с Аней и Сергеем ещё немного посидели за столом при свете лампы, доедая пару поджаренных окуней на троих (нам с сестрой хватило и одной рыбы на двоих).
Вскоре я и Аня поднялись на второй этаж. Четыре небольшие комнатки под самой крышей были ещё практически пусты. В каждой стояла простая, но крепкая деревянная кровать с грубоватым, но чистым шерстяным одеялом и холщовой простыней поверх матраса. Запах свежего дерева, сена и сухих трав витал в воздухе. Надо будет попросить Аню купить несколько пар постельного белья из хлопка в ближайшее время.
Я выбрал комнату ближе к лестнице, с окном на восток, к будущему рассвету. Аня взяла смежную, через тонкую перегородку из двух рядов досок, набитых всяким пухом, сеном, мхом, камышом и сушеными травами. Мы почти не разговаривали: усталость, накопившаяся за эти безумные дни, навалилась на нас тяжёлым, тёплым одеялом, просьба на счет овчинного одеяла/покрывала из клетки подождет и до завтра. Я откинул его в угол комнаты, затем скинул сапоги, снял пояс с сумкой и моим мечом и аккуратно сложил их на пол у кровати. Снял и тяжёлую бронзовую «кольчугу» из сотен звеньев под рубахой, почувствовав, как тело вздохнуло с облегчением. Положил её рядом с мечом, в пределах досягаемости руки. Также снял и амулет огня и все остальное кроме нижнего белья.
Лёжа в темноте, я слушал ночные звуки нового дома. Скрип деревянных балок, остывающих после дня. Тихие шаги Ани за перегородкой, шорох одежды, потом скрип кровати, когда она легла. Сергей как всегда был невероятно проворен, его я почти не слышал. А ещё были звуки снаружи: негромкое плескание воды у пруда, шорох в траве. Потом — ничего, тишина. Разве что показалось, что дверь снизу явно надо будет смазать, слегка скрипит, когда ее осторожно приоткрывают. А так, только бесконечный, медленный хоровод звёзд за маленьким окошком.
Я закрыл глаза: день наконец-то был прожит, дом построен. Мы были тут, а наш самый новый, самый дикий и самый ранимый член семьи… был где-то рядом.
«Завтра» — подумал я, прежде чем сон сомкнул мои мысли. — «Завтра будет новый день. И мы посмотрим, что он принесёт…»
Сон навалился быстро и безжалостно, как тёплая, тяжёлая волна, унося в глубины, где не было ни тревог, ни планов, ни прошлого, ни будущего: только тёмное, безмолвное спокойствие восстановления и далёкое, едва уловимое урчание, которое могло быть и ветром, и речкой, и чем-то ещё.