Страница 77 из 78
Три камеры местного телевидения стояли на треногах. Оператор настраивал картинку, репортерша причесывалась и репетировала вступление.
— Миша, тебя снимают, — предупредила Лора. — Веди себя прилично.
— Я всегда веду себя прилично, — сказал я, стоя под прицелом телекамер у входа на арену.
— Нет. Ты ведешь себя прилично первые пять минут. Потом начинаешь шутить, дразнить противника и ломаешь ему что-нибудь. Давай сегодня без этого?
— Постараюсь.
Абдалла занял место на VIP-трибуне. Рядом с ним расположились советники. Фарид, бритоголовый маг, стоял чуть позади, готовый в любую секунду прикрыть своего правителя. Касим сидел чуть поодаль, и его взгляд периодически уплывал в сторону трибуны, где расположились Рыцари. Челюсть у него слегка припухла, но он уверял всех, что ударился о дверной косяк.
Я вышел на арену. Ерх и родовой меч покоились за спиной. На мне тренировочные штаны и легкая кофта. Болванчик привычно обернулся браслетом на запястье.
Абдалла поднялся с места.
— Кузнецов, — его голос разнесся над ареной. — В Кремле вы обещали мне поединок. Я прилетел за ним. Правила просты: сражаемся до тех пор, пока один из участников не признает поражение. Магия разрешена, оружие разрешено. Убийство запрещено. Согласны?
— Согласен, — ответил я.
— Тогда у меня предложение, — Абдалла расстегнул верхнюю пуговицу халата. — Сначала вы сражаетесь со мной. Потом, если останетесь на ногах, мои бойцы покажут, на что способны лучшие маги Халифата.
Трибуны загудели. Лора вывела передо мной данные по Абдалле: рост, вес, предполагаемый ранг, история боев. Информации было мало.
— Абдалла ибн Рашид, правитель Великого Халифата, — зачитала она. — Возраст неизвестен, предположительно около ста двадцати лет. Ранг: Маг Высших сил. Специализация: огонь и ветер. Известен тем, что лично остановил три прорыва на в одиночку. Любит ближний бой. Оружие: двуручная сабля «Зуль-Факар», раздвоенный клинок, артефактный, режет магические щиты.
— Артефактная сабля с раздвоенным клинком? — удивился я.
— Ага. Редкая штука. Если попадет, мало не покажется. Будь внимателен.
Абдалла спустился на арену один. Халат он скинул и остался в плотной боевой рубахе, расшитой рунами защиты. Из-за спины вытащил саблю. Клинок и правда раздваивался у основания, образуя два параллельных лезвия, между которыми мерцала тонкая полоска оранжевого света.
Красивое оружие. И опасное.
Мы встали друг напротив друга на расстоянии в десять метров. Арена замолчала.
— Лора, протоколы?
— Активирую «Иерихон» в фоновом режиме и только в крайнем случае. Болванчик в режиме защиты. Ерх пока не доставай, начни с родового. Посмотрим, что он умеет. Заодно украдем у него все техники.
Я вытащил из-за спины родовой меч. Рукоять легла в ладонь привычной тяжестью. Абдалла отсалютовал саблей и принял стойку: ноги широко, центр тяжести низко, клинок у правого плеча. Классическая позиция для бойца, который привык атаковать, а не обороняться.
— Начинайте! — крикнул Перестукин, выполнявший роль судьи.
Абдалла двинулся первым. Быстро, гораздо быстрее, чем я ожидал от человека его комплекции. Сабля рассекла воздух с характерным свистом, оранжевый след растянулся за ней, как хвост кометы. Удар шел косо, сверху вниз, метя мне в левое плечо.
Я ушел вправо и отбил клинок родовым мечом. Столкновение высекло сноп искр, и меня протащило по земле на полметра. Силы в ударе было неприлично много для простого замаха.
— Ого, — оценила Лора. — Этот дяденька крепче, чем кажется. Давление куда выше, чем у Фанерова, когда тот был в форме.
Абдалла не дал передохнуть. Второй удар пошел снизу, потом обратным хватом сбоку, и еще один, круговой, от которого мне пришлось присесть. Раздвоенное лезвие прошло над головой, оставив в воздухе дымный след.
Быстрый. Техничный. Уверенный. Абдалла действовал профессионально и хладнокровно. Видно, что он занимался этим всю свою жизнь.
Я перехватил меч двумя руками и пошел в контратаку. Прямой выпад в грудь, уход, косой снизу, разворот и удар с левой. Абдалла парировал все четыре, но на последнем его сабля задрожала, и он отступил на шаг.
— Неплохо, — бросил он, перехватывая меч поудобнее. — Для юноши.
— Спасибо. Для старика вы тоже хоть куда.
Абдалла усмехнулся и ударил снова. На этот раз саблю охватило пламя. Огонь побежал по двойному лезвию, каждый удар оставлял в воздухе горячий шлейф. Температура вокруг нас подскочила градусов на двадцать.
Я отбил первый пылающий удар родовым мечом и почувствовал, как жар прошел сквозь клинок и отдался в ладони. Горячо, но терпимо. Второй удар я принял на щит Болванчика, который за долю секунды вырос из браслета. Металл зашипел.
— Миша, его огонь артефактный, — предупредила Лора. — Температура растет с каждым ударом. Через минуту он разогреет саблю до точки, и родовой меч начнет деформироваться. Но у нас достаточно скопированных техник.
— Понял. Меняю тактику.
Я убрал родовой меч в кольцо и достал Ерх. Живой меч мгновенно задрожал, будто пробуждаясь после сна. Руны на клинке вспыхнули голубым. Абдалла в ответ на замену оружия чуть замедлился. Его глаза оценили Ерх, и в них мелькнуло что-то новое.
Не страх, нет. Интерес.
— Красивый клинок, — проговорил он.
— Он тоже так считает, — ответил я, и польщенный Ерх завибрировал.
Абдалла атаковал с удвоенной скоростью. Пылающая сабля рисовала в воздухе огненные дуги. Один, два, три удара подряд, без передышки. Я парировал Ерхом, и каждый раз, когда лезвия встречались, огонь на сабле гас в точке контакта. Ерх резал магию так же легко, как резал все остальное.
Абдалла это понял и отскочил.
— Этот меч гасит мою магию, — констатировал он, и в голосе не было обиды, только холодный расчет.
— Да, — подтвердил я. — Поэтому как насчет закончить разминку и перейти к серьезной части?
Трибуны притихли. Абдалла смерил меня долгим взглядом, усмехнулся и опустил саблю.
— Ты знаешь, Кузнецов, — произнес он, и впервые за весь вечер его голос прозвучал без надменности, — в Халифате есть поговорка: «Не суди воина по первому удару, суди по тому, как он держит меч после сотого». Твоя рука, как я погляжу, все еще тверда.
Он вогнал саблю в землю и выпрямился. За его спиной в воздухе начали веером появляться десятки огненных клинков. Все медленно повернулись ко мне остриями.
— Готов? — улыбнулся Абдалла.
— Обижаете.