Страница 20 из 36
- Не извиняйся. Мы тут не только сиропы считаем. Иногда нам нужно просто посидеть и поплакать. Я не против.
Лина слабо улыбнулась.
- Спасибо.
- Пожалуйста. А теперь давай ты умоешься, а я пока тут все проверю. И если хочешь, можешь написать еще одну историю. Про что угодно. Хоть про то, как я споткнулся о шнур. Мне не жалко.
Лина снова всхлипнула, но теперь уже почти смеясь.
- Хорошо.
Она встала, пошла к раковине, умылась холодной водой, посмотрела на себя в маленькое зеркало над краном. Глаза были красными, но взгляд уже не был потерянным.
Когда она вернулась, Артем стоял у двери, держа в руках чашку ромашкового чая.
- Держи.
Лина взяла чашку, прижала ее к себе, чувствуя тепло сквозь пальцы.
И поняла: Марк уехал, и она не может быть рядом с ним. Но здесь, в этой маленькой кофейне, у нее есть Артем. И этого сейчас достаточно.
День тянулся, как остывающий кофе: вроде все шло как обычно, но вкус был уже не тот. Лина старалась держаться: улыбалась гостям, взбивала молоко, пересчитывала сиропы, будто в этих простых действиях можно было спрятать ту тяжесть, что легла на плечи после ухода Марка. Но улыбка получалась тонкой, как лед на луже в октябре - вроде держит, а под ней все дрожит.
Артем видел это. Он не лез - просто делал чуть больше, чем нужно: сам принимал заказы у столиков, когда поток нарастал, подсказывал, где лежит запасной фильтр, ставил перед Линой чашку чая и говорил: «Выпей. Все остальное потом».
Когда стрелки часов подобрались к закрытию, город уже накрыла мягкая вечерняя синева, и в кофейне стало тихо, как бывает только в те минуты, когда день уже ушел, а ночь еще не успела стать темной, Лина медленно протирала стойку - не потому, что та была грязной, а потому, что движение помогало не рассыпаться.
- Давай я сам закончу тут, - тихо сказал Артем, забирая у нее тряпку. - А ты проверь кассу и все, что нужно для отчета. И не спорь.
Лина хотела возразить, но сил не было. Она кивнула и ушла в подсобку, чтобы закрыть смену. Вернулась, когда все было готово, и встала у двери, глядя, как Артем щелкает выключателями, гасит лишние лампы, оставляя только теплый свет над стойкой.
- Готово, - сказал он, подходя к ней. - Можно закрывать.
Он протянул ей ключ, но Лина не взяла его. Просто стояла, опустив плечи, и смотрела куда-то мимо, будто видела не дверь кофейни, а что-то гораздо дальше.
Артем замер на секунду, всматриваясь в ее лицо, а потом, не спрашивая, просто шагнул к ней и обнял. Крепко, по-настоящему, так, будто хотел передать ей часть своей силы, чтобы она могла снова стоять ровно. Он прижал ее к себе, и Лина вдруг перестала сдерживаться - не заплакала, нет, но позволила себе обмякнуть, перестать быть твердой, перестала быть «той, кто все выдержит». Она прижалась к нему, уткнулась лбом в его плечо, вдохнула знакомый запах кофе, корицы и чего-то совсем простого, человеческого.
Артем гладил ее по волосам, тихо, неторопливо, как гладят кого-то, кто долго бежал и наконец-то остановился.
- Все будет хорошо, - прошептал он, не как пустую фразу, а как обещание, в которое сам хотел верить. - Даже если сейчас кажется, что ничего не будет. Даже если тяжело. Мы это переживем. Ты не одна.
Лина кивнула, не поднимая головы, и просто дышала. И в этом дыхании понемногу возвращалась земля под ногами.
Через минуту она чуть отстранилась, все еще держась за его руки, будто боялась, что если отпустит, то снова унесет ветром. Подняла глаза и посмотрела на него - прямо, без защиты. И в этот момент между ними не осталось ни суеты, ни работы, ни чужих разговоров.
В его взгляде было столько тепла, столько заботы, столько желания защитить ее от всего мира. На долю секунды ей показалось, что он чуть наклонится, что мир снова замрет, но уже по другой причине.
Но Артем не наклонился. Он задержался в этом взгляде, а потом медленно, очень бережно, отпустил ее руки и вместо этого легонько взъерошил ей волосы - так, как делают братья, когда хотят сказать: «Я тут. Я тебя не дам в обиду. Но я не буду брать больше, чем ты готова дать».
- Ну вот, - тихо усмехнулся он, стараясь вернуть голосу привычную ворчливость, чтобы развеять эту слишком серьезную тишину. - Теперь можно и закрывать. Завтра опять сиропы сами себя не посчитают.
Лина слабо улыбнулась - впервые за день улыбка получилась не натянутой, а настоящей, пусть и немного дрожащей.
- Спасибо, - сказала она тихо.
- Не за что. Я же напарник. Хранитель сиропов и… всего остального.
Она кивнула, взяла ключ, повернула его в замке. Дверь щелкнула, колокольчик над ней тихо звякнул в последний раз, и кофейня «Уголок» закрыла свои двери до утра.
Они вышли на улицу, где воздух был уже по-вечернему прохладным, а фонари зажигались один за другим, как маленькие маяки. Артем шел рядом, не слишком близко, но так, чтобы Лина знала: он тут.
- Я провожу тебя, - сказал он просто.
- Хорошо, - ответила она, и в этом «хорошо» было столько благодарности, что Артему не нужно было больше ничего спрашивать.
И пока они шли по тихим улицам, мимо витрин, в которых отражались их тени, Лина думала не о том, что Марк уехал и что впереди - дни ожидания. Она думала о том, что есть люди, которые умеют просто стоять рядом, когда тебе тяжело. И этого, сегодня, было достаточно.