Бывшие. Порочная связь

Глава 40

Почему, если что-то идет наперекосяк, то все остальное тянется следом, рушась со скоростью карточного домика? Я не сплю уже вторые сутки. Все началось с того, что отца внепланово положили на операцию, и об этом, мать его, знал только я. Марьям нельзя было говорить ни под каким предлогом.

Потом ушла Еся, так и не дослушав и прервав разговор на середине. И дело вовсе не в том, что мне нужна жена и дети. Это, конечно, идеальный вариант, глупо отрицать, что я не мечтаю о подобном. Но с моим образом жизни прийти к нему будет не просто. К тому же стоит для начала перестроить систему работы и найти классных специалистов, чтобы можно было с чистой совестью отойти от дел и посвятить себя семье.

Мечты о счастливой и расслабленной жизни разбиваются о суровую реальность, в которой приходится крутиться, как белке в колесе. И прежде всего мне не хочется оставлять Есю, но я точно знаю, что это время ей необходимо, чтобы уложить рассеянно мечущиеся мысли. Слишком много всего с ней произошло в последние пару месяцев, и это нужно принять.

Я обязательно позвоню ей утром, но пока запрещаю себе даже думать о Есении и особенно срываться к ней, хотя хочется ворваться в ее крохотную квартирку, перевернуть все вверх дном, сказать, что в таких условиях невозможно жить, и забрать эту гордую козу к себе.

Всю ночь я плохо сплю. Без Еси под боком непривычно холодно и одиноко. И нет, это не первая ночь, которую мы проводим порознь, но сегодня все ощущается иначе. Как будто от меня отделили часть и оставили ее далеко-далеко, так что не достать. Засыпаю только под утро, когда за окном брезжит рассвет.

Спасает блэкаут. Опускаю шторы и проваливаюсь в тягучую полудрему, из которой меня выдергивает телефонный звонок.

Во время операции у отца отказало сердце, пришлось экстренно реанимировать. Меня, конечно, заверяют, что все пройдет в лучшем виде, что мне будут докладывать о состоянии каждые два часа, но это ни черта не успокаивает. Во-первых, потому что это мой отец. И пусть мы встретились поздно, но за несколько лет сроднились так, будто и не было между нами никакой пропасти. Во-вторых, потому что может потребоваться принять ряд неприятных решений, и для них стоит присутствовать очно. И в-третьих, кто-то должен подхватить его бизнес, а по негласной договоренности и всем документам это могу сделать только я.

Покупаю билеты на ближайший рейс. Он ночной, и до этого времени нужно уладить все на месте.

В охранном бюро тоже хватает проблем. Выяснилось, что мы курируем безопасность двух поссорившихся бизнесменов. Полдня я убеждаю двух взрослых мужиков, что мы одинаково заинтересованы в безопасности каждой из сторон. Полдня мне хочется вытащить из головы мозги, отщипнуть по кусочку и вставить в бестолковые лбы сильных мира сего.

Конфликт доходит до апогея, и я почти решаюсь выдвинуть ультиматум. А именно – разорвать отношения. Но мужики, будто чувствуют мою агрессию, замолкают и даже сами приходят к перемирию. В итоге скандалисты едут в сауну, пока меня продолжают парить проблемы.

Мысль о Есе проскальзывает в голове, когда Вадим подсовывает мне обед. Уж что-то, а обедаю и ужинаю в последнии дни я всегда в компании прекрасной женщины. Но позвонить ей не успеваю – с истерикой ко мне пробивается сестра. Каким образом она узнала об отце – ума не приложу, но факт есть факт. Успокаиваю ее и прошу не совершать глупостей и не срываться без надобности в другую страну.

К вечеру возвращаюсь в свою квартиру. Здесь до сих пор пахнет духами Еси, и на короткое мгновение мне кажется, что она здесь. Но нет. Встречает меня гулкая пустота, в которой собственное дыхание кажется невероятно громким шумом.

Собираю вещи, проверяю, отключена ли техника. Перекрываю воду и возвращаюсь в машину. Марш-бросок можно считать почти оконченным. Осталось только доехать до аэропорта, занять место в зале ожидания и поужинать перед вылетом.

От намеченного маршрута отвлекает телефонный звонок.

– Вадик, только не говори, что у нас очередной пиздец, – вздыхаю, потирая переносицу.

– Нет, проблем нет, – начинает издалека. – В клуб пришла Есения, ищет вас. Сказать, что вас не будет сегодня?

Тихо ругаюсь себе под нос, бью ладонью по рулю и выдвигаюсь в сторону клуба, потому что инициативу Еси нужно поощрять и потому что, если сегодня ее не увижу, я сдохну в этой поездке.

– Через пятнадцать минут буду. Пусть предложат ей коктейль и посадят за столик.

– Она с подругой. У них пригласительный, мы уже проводили их в вип.

– Хорошо. Тогда принесите им бутылку просекко за счет заведения. И проследите, чтобы никто к ним не подходил. Только незаметно.

Отключаюсь и вжимаю педаль газа в пол, чтобы уложиться в отведенное время.

Приехав, криво паркуюсь. Спешу, блин.

Влетаю в клуб, мне навстречу выходит Вадим и провожает до випа. Еся там в компании с подружкой.

Увидев меня, она встает. На ней красное платье по фигуре с длинными рукавами и высоким горлом. Еся максимально закрыта, но все равно выглядит притягательнее всех в этом клубе.

– Привет, – улыбаюсь ей, не переставая пялиться. Моторчик в груди шалит. Впервые за день ощущаю аномальный прилив сил. Вот что делает правильная женщина рядом.

– Здравствуй, Дамир, – припечатывает холодом.

– Уделишь мне пару минут? – спрашиваю осторожно.

Еся растерянно кивает. В випе становится напряженно. Есина подружка смотрит на меня со смесью удивления и сочувствия. Что тут, блядь, происходит? Разбираться пока не пытаюсь – просто вывожу Есю. Взяв за руку, веду ее дальше по коридору, потом перехожу в другой.

– Мир, куда ты меня ведешь?

– Туда, где нас никто не будет отвлекать, – отвечаю со вздохом, чувствуя неладное. Интуиция вопит, что улетать мне не нужно, что стоит решить все здесь и сейчас. Но здесь и сейчас затянется надолго, а у меня действительно нет столько времени.

Пишу Вадиму, прошу оформить мне билет на утро. Приоритеты расставляются сами собой. Еся для меня оказывается важнее, тем более что час назад я получил сообщение, что состояние отца стабилизировалось, он в реанимации, и очнется не раньше, чем через пару дней.

Завожу Есю в одну из игровых комнат. Здесь почти никогда никого не бывает. Это комната желаний. Здесь действует только одно стоп-слово, которое входящие определили, переступив порог. Все остальное – мимо. И для многих людей это оказывает слишком откровенной игрой, потому что никто не готов обнажаться настолько сильно.

– Мы вчера неправильно закончили, – наконец произношу, закрывая дверь на замок.