Страница 14 из 17
А на меня уставились — ох — не припомню, чтоб на меня когда-нибудь смотрели с большей ненавистью.
Все три ёкайки нашли взглядами браслет на моём плече. И только тут я сообразила, что моё кимоно по-прежнему непотребно спущено с одного плеча — как Азарей оставил, я и позабыла натянуть ткань на прежнее место! Позор! Но хотя бы оно теперь сухое — Азерей высушил его на мне щелчком пальцев.
Я спешно начала прятать плечо.
— Носи с гордостью! — зашипел Сейир уже мне, и моя рука замерла, так и не подтянув ткань наверх. — Такое украшение любая мечтает получить от атана. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли таких одежд, которые не будут скрывать эту священную драгоценность. А вы…
Сейир снова оскалился на ёкаек:
— Живо поклонились почётной гостье! Или тут кто-то не уважаетжелание атана?!
Ёкайки склонились синхронно и так низко, как будто Сейир пригрозил им смертью, в случае неповиновения, и не разгибали спин, пока мои сопровождающие настойчиво не провели меня мимо них — в направлении моих комнат. Генерал Сейир только кивнул мне. Я глубоко поражённая бездумно также кивнула ему в ответ. Затем имуги просто бесшумно и быстро исчез за ближайшим изгибом коридора.
Я в непонятных чувствах дошла до своей комнаты.
Это происшествие предстояло обдумать. Что такого особенного в браслете, подаренном в благодарность за лечение?!
Эта сцена в коридоре была странной и… яркой.
Но её упорно вытеснял образ разгневанного атана в последние мгновения нашего общения.
И происшествие в коридоре меркло перед тем, что Азарей сказал мне и главное — КАК он это сказал… прежде чем развернуться и уйти от меня из купелей прочь:
“Ты теперь моя, человечка, и будешь служить мне, пока я не решу иначе”
Лишь бросил через плечо паре синекожих ёкаев-слуг:
— Вернутьмою человечку в её покои! ....
***
“Мою человечку”
“Мою”
Ох…
Моя кожа помнила прикосновения Азарея.
Теперь я накручивала круги по своей комнате. Ломала голову, что означает браслет, подаренный Азареем. А еще невольно параллельно размышляла: кем приходятся атану наглые служанки, которых приструнил имуги… Неужели любовницами?!
Как-то это неприятно… то есть, мне всё равно, конечно, как там атан проводит свободное время. Но то, что они мне нагрубили — неприятно. И только!
И часа не прошло с того момента, как атан обвил меня хвостом за талию, привлёк к себе и выдохнул в губы:
— Ты теперь моя, человечка, и будешь служить мне, пока я не решу иначе.
А потом его большой палец как бы небрежно коснулся моей щеки. Как бы жестом повторяя это его “моя”.
Бррр. Жутко. Когда молчаливые слуги вернули меня в выделенную мне комнату — я первым делом понеслась к зеркалу: посмотреть, нет ли ожога — так горят, мне показалось, места прикосновений Азарея. Ожога не было. Я всё себе надумала. И изнутри меня знатно колотило…
Но хоть теперь в одиночестве можно перевести дух и прикинуть план дальнейших действий. С четверть часа назад мне принесли на золотом полотне коренья и травы, чтоб я собрала готовые наборы для ванн ёкая. А остальное со слов синекожих стражников — могу использовать на снадобья по своему усмотрению. Но чтоб не смела вредить их господину…
У меня такого и в мыслях не было.
Собственная жизнь мне дорога.
Я села за дело с энтузиазмом. И вскоре снова погрузилась в свою полу-медитацию.
Букетики я собрала неосознанно. Двенадцать почти одинаковых красивых пучков трав и ягод, ха — разве что лентой остаётся перевязать и вручить Азарею! Представляю, как возмущённо вытянулось бы его лицо — он же такой весь властный злой ёкай — мечта всех хамоватых служанок дворца!
Меня снова затрясло от возмущения. И, чтобы компенсировать себе моральный ущерб, отложила несколько корешков белоцвета — универсального противоядия, очень ценного на моей родине. Когда вернусь — внесу свою лепту в домашнее хозяйство. Каждый мелкий корешок этой травы можно обменять на тройку добрых коней. Будет мне компенсация!
Но… фух — надо признать, я держалась неплохо. И даже не имея никакого лекарского дара, смогла кое-что предпринять для лечения злющего ёкая. Молодец, Ами! Сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Вот разве что божественный серебристый кот Миуки мог бы…
Он бы сказал: “Не унывай, котлетка, ты всё делаешь правильно. Вот тебе мой божественный совет, как спастись…”
— Ты и правда неплохо справляешься, котлетка, мрар…
Я взвизгнула и подскочила на месте. Почти сразу заставила себя замолчать.
Никто на мой крик не прибежал (ура!). Я обернулась на звук знакомого мурлыкающего голоса.
На застеленной золотистым покрывалом кровати вальяжно растянулся пухлый серебристый покровитель нашей семьи с хитрыми жёлтыми глазами. Он развалился кверху божественным брюхом, как бы показывая примером, что бояться не стоит…
Но я не была готова подхватить настроение, заданное господином Миуки. Бог-покровитель был спокоен и даже затарахтел — начал намурлыкивать какую-то песенку вроде колыбельной, в которой он пересчитывал будущих хвостатых котят. Красивая песня — господин Миуки любил намурлыкивать её, сидя у моей сестры Лины на коленях. Эту прекрасную медитацию он исполнял для меня впервые. Я не смела прерывать.
Наконец, божественный Миуки допел свою песню и изволил спрятать животик. Котик начал умываться лапкой и заговорил:
— Ты на верном пути, котлетка…
— Благодарю, господин Миуки! — я низко поклонилась божественному покровителю, — но как мне вернуться домой?..
— Вернуться? Мрар… Только вперёд, моя Ами. Ни шагу назад.
— Я не в этом смысле… как мне сбежать от ёкая Азарея, не подведя под удар сестру? Он отказывается принять лечение травами, если я оставлю рецепт! Говорит, я должна служить ему, пока он решит иначе!..
— Служить?! Ох уж эти ёкаи, — фыркнул господин Миуки, замерев, и вновь продолжил омовения, — уверяю тебя, ёкай Азарей перестанет так неправильно выражаться. Но чтобы ситуация изменилась, тебе кое-что надо сделать…
— Конечно, господин Миуки, — я снова поклонилась, вскользь отмечая ощущение: как-то божественный кот странно сформулировал мысль. Я словно что-то упускаю. Словно есть двойное дно в его речах. Но разобраться не успела, божественный покровитель изогнул спину, с хрустом подрал коготками покрывало, точно пытаясь проложить в нём борозды, и сощурился от удовольствия. А после замер пушистой урчащей громадой: