Страница 241 из 756
Старуха задумалась, она явно поняла мой намёк про принца Октавиана, и что ему не нужно чужое вмешательство, тем более, двоюродной бабушки. Это был её шанс оставить и меня, и отбор с принцем в покое.
– Нет. Мне не нравится эта история. – она посмотрела на меня, – и вы. Вы мне очень не нравитесь. – она ещё подумала, – в прежние времена приказала бы вас выпороть, несмотря на дворянство, и все дела. А сейчас приходится выкручиваться.
И она злобно посмотрела на меня. Откуда только сил хватало? Ни стазис, ни успокоительное её не берут.
– Попробуйте ещё, – продолжая мило улыбаться, я подлила ещё ей из чайничка. Как ни странно, несмотря на нелюбовь ко мне, герцогиня выпила ещё чаю.
– Горчит, – поморщилась она.
– Это ничего, гнев и злоба всегда имеют неприятный вкус.
– Вы о чём?
– О вашем поведении, уважаемая леди.
– Что?! – попыталась прикрикнуть на меня герцогиня, но тут же схватилась за горло, – как вы смеете околдовывать члена императорской семьи, – прохрипела она.
– Что вы! Как можно! Я всего лишь преподаю урок!
– Да я старше вас раз в пять!
– Очень сомневаюсь. Внешность может быть весьма обманчива. – я наклонилась, пристально всматриваясь в глаза старой принцессе. И заглянула ей прямо в душу. Старуха отпрянула, перед её мысленным взором пронеслись картины её жизни: вот она в гневе срывается на юного возлюбленного и выходит замуж ему на зло, вот она доводит уже мужа до нервного срыва, вот сын отворачивается от неё после оплеухи за неповиновение, и конечно, огромная череда рыдающих слуг и придворных дам, на ком срывала злость их госпожа.
Я разорвала контакт, герцогиня сидела ошарашенная и какая-то потускневшая. Её лицо резко осунулось, руки безвольно опустились на колени. Она закрыла глаза и замолчала. Я не стала её торопить. Человеку надо осознать последствия своих поступков. Жизнь может дать второй шанс, весь вопрос в том, воспользуется ли им человек или спесь и гордость возьмут своё. Я с интересом ждала, что возобладает в этой женщине. Был у меня уже такой опыт. Лет четыреста назад, во времена ожесточённых преследований инквизиции. Они, инквизиторы в смысле, не были категорично плохими людьми, и не все были жестоки с тёмными. Многие действительно верили, что, уничтожая тьму, несут благо. Как будто не понимая прописную истину, что нет света без тени.
Жил один инквизитор, что уверенно искоренял зло, пришедшее в мир в виде ведьм. У него действительно был талант, силой своей он по-настоящему мог сжигать ведьм. Это был не обычный живой огонь, а сила света. В город Анерерау, что возле восточного моря, прибыл он вместе со своими жандармами, чтобы наказать местную ведьму. Но так случилось, что гостила у этой ведьмы тёмная владычица, я, то есть. Это был самый запоминающийся суд тех времён.
Судилище проходило открыто, в городской ратуше, инквизитор этот очень любил делать всё по правилам, прямо зациклен на этом был. У него даже мантия была отглажена и сидела на нём идеально. Ну и в документах полный порядок. Ведьм он всегда судил за конкретные преступления. Не просто «молоко скисло в деревне» или «дождь не кончился, болото затопило». На каждое обвинение должны были быть веские доказательства: как эти разрушения связаны с ведьмой. Бывали случаи, что не всех казнил, а в тюрьму магическую сажал, типа не хватило доказательств на костёр. Ну а ведьмы… они разные бывают, добро и зло не от цвета магии зависят. Поступки и их последствия определяют, что хорошо, что плохо. Вот когда я тёмного властелина в подземном мире запечатала, для него это было плохо, а для мира земного, куда благодаря этому твари не проникли, хорошо. Так что ещё и точка зрения важна. Не просто это всё.
Так вот, ведьма та, по сути добрая была, хоть и тёмная. И пошли на суде свидетели правду рассказывать.
Обвинитель:
– Ведьма Мирана вызывала грозу? Вы сами видели?
– Вызывала, клянусь богами. Мы просили её очень, засуха совсем замучила, иначе бы зимой с голода померли бы.
(Сказать по чести, приморскому городку сложно умереть с голоду, когда рыба в море есть, но кроме неё тоже кушать что-то надо).
Обвинитель:
– Травила плод из чрева?
– Так умер младенчик-то, прямо в утробе, если бы не Мирана, то и мать бы свет покинула.
Ну много такого было. Вы, наверное, подумали, что народ весь такой добрый да благодарный?
Однако же часто как бывает? Толпа ради зрелища или страха готова разорвать своего благодетеля. А тут все такие милые и честные. Конечно, я им выхода другого не оставила, заставила всех в городе выпить сыворотку правды. Ну как заставила? Вылила по флакону во все городские колодцы, благо город маленький, на всех хватило. А так как отвар этот злая тёмная ведьма делала, то всем, кто хотел соврать, подарок достался: как только ложь в голову лезла, то язык прилипал к нёбу, а задний проход жгучим перцем опаляло. Разозлили меня её соседи, которым она на моих глазах помогала, а они при аресте в неё помидоры тухлые кидали чуть ли не с песнями (у них жгучий перец в этом месте вообще на полгода остался, ничего не помогало).
А вот инквизитора я зауважала. Сразу после приговора (до этого у меня для него перчик тоже приготовлен был), он, сравнив все обвинения и доказательства, вынес решение, что ведьма Мирана не виновна и отпустил её с миром. В шоке были все, особенно ведьмы. Никогда до этого мы не получали справедливость на блюдечке с магической каёмочкой. Вот так и бывает, что один человек сам меняет своё мнение под воздействием истины что узрел, а другому нужен для этого перчик в известном месте.
И теперь я ждала, что же выберет для себя старая ведьма, в смысле светлая принцесса Альтэры.
Старуха открыла глаза. Увы, в них сияла ненависть и ярость.
– Как ты посмела!? Меня! Принцессу крови!
Всё ясно. Шанс я дала, но он был выброшен в пучину гнева. Что ж, пойдём другим путём.
Я щёлкнула пальцами.
– Как пожелаете, ваше высочество.
Я встала, сделала положенный реверанс и вышла из уже поднадоевшей гостиной.
В коридорах, ведущих в апартаменты принцессы, по-прежнему никого не было. Ни одна живая душа не рискнула нарушить запрет герцогини. Вася воспользовался этим и теперь бежал рядом со мной.
– И что будет?
– Ничего особенного. Думаю, её высочество действительно покинет столицу на какое-то время. Надо же ей привыкнуть к новым обстоятельствам.
– Это каким?
– Ну теперь каждый раз, когда ей захочется сорвать гнев на ком-нибудь, она будет творить добро.
– Добро? Это какое же?