Страница 50 из 69
Да еще безучастно, как и прежде, парила дымкой княжна у изголовья собственного тела.
— Да, да! — еще раз пробормотал старик, озираясь и глядя то через одно, то через другое свое плечо. Теперь он напоминал тех несчастных нищих на рыночных площадях, что поражены были безумием. Но почти сразу он взял себя в руки, глянул на юношу и хмыкнул чуть виновато. — Успеешь еще с ней проститься. Будет такая оказия. Как шагнем в Пограничье… Там все себя ненадолго вспоминают. А пока что — меня слушай во всем. Уяснил?
Отромунд невольно сглотнул и кивнул.
На дух Избавы он старался лишний раз больше не глядеть.
Рассвет резал розоватыми лучами нависшие над острогом тучи.
Холодная роса уже осела на жухлые травы, отчего поле казалось каким-то склизким. Грязь дороги, за ночь успевшая затвердеть и теперь похрустывавшая под ногами, чернела среди рыжеватого полотна и уходила вдаль.
Пропадала в черном еще лесу.
Позади остался Опашь-острог, непривычно тихий и печальный. Даже редкие ладьи, что можно было приметить возле пристаней на темное ленте реки, и те казались заброшенными. Но то было обманчиво — не пройдет и нескольких часов, как вылезут, сначала робко, а там и посмелее, первые любопытные. Начнут делиться слухами да пересудами. С широко распахнутыми глазами будут наперебой рассказывать друг другу про ужасы последних ночей, обильно приукрашивая все выдумкой. А там, глядишь, и раздадутся первые крики зазывал в торговых рядах, раздастся первый детский смех, завизжит первая девка, как бы невзначай ущипленная за бок молодцем. Закипит вновь жизнь, забурлит. И никак иначе.
Разве что спустя пару дней все же осмелятся княжьи дружинники заглянуть в покои старого Осмомысла, чтобы обнаружить там бездыханное тело владыки. Да и прихоронят по-тихому, тайком, после трех дней рубки мертвячьей великого воеводу на окраине, за частоколом. Три могилы будут средь высокой травы — князя да двух его верных слуг, братьев-однобрюшков Нравичей. И никто не сможет объяснить, когда и как умер выживший витязь, сторож брата своего. Да и надо ли? Правильно говорят мудрецы — с глаз долой и ладушки.
Но то будет позже, а пока…
По стылой с ночи дороге уходили трое.
Крепкий широкоплечий парень, кряжистый воин в древней кольчуге и щуплый старик-бродяга да еще… девица в простом белом сарафане, в какие обычно обряжают на погост или свадьбу…
Четверо?
Нет. Видать, почудилось в сумраке. Шалит рассвет.
Трое покидали Опашь-острог. Уходили в Лес.
Лист Ведающих: Бадзула
Облик
Те, кто встречал этого злого духа, сказывают, будто выглядит он как нищенка неряшливая. Обряжена она в лохмотья драные, вид имеет дикий и отвратный. В глаза же ей и вовсе лучше не глядеть, потому как таится в них что-то дурное.
Обиталище
Бродят бадзулы обычно по обочинам дорог, прикидываются бродяжками да норовят путников аль переселенцев подманить, к ним прибиться.
Норов
Пакость наводят изрядно бадзулы. Все их кружение есть человека с толку сбить, запутать, нить жизни отмерянную перевязать иначе, скомкать да истрепать.
Вняти
Сей злой дух заставляет людей оставить свой дом родной да идти бродяжничать, забыть кров и очаг. К кому подселилась бадзула, все у того из рук валится, все сердцу не милу. Будто искать начинает сам не знает чего.
Борение
Дабы не подселилась эта пакость да не вершила свои темные делишки, не утаскивала в свое кружение, надобно подмести в избе веником из осины сплетенным, а сор, что собран был, вынести далеко за забор, да в сторону иную от заката выбросить.