Страница 37 из 69
Мгновение чудище помедлило, словно чуя какую-то преграду, но вдруг распластало в стороны длинные руки и махнуло ими. И тут же и туман, и армия бродячих деревьев вкупе с появившимися среди них марниками-призраками стали напирать на пустой островок посреди леса.
Тот самый, на котором в ужасе застыли Отер и дядька.
И только трем мертвецам у костра не было уже никакого дела до страшной Небыли.
Все вокруг стало словно сжиматься, и с каждым махом рук жуткого великана туман сгущался все больше, забирал под себя по локтю, по пяди земли… на которую тут же ступали приспешники чудища. И друзья поняли, что теперь уж точно пришел конец, что может даже и вырвались они с тропы, а все одно не сумели выплутать. Отер с надеждой глянул на яйцо, но кругляш теперь просто лежал подле его ног в траве.
И впрямь, он-то свое дело сделал — вывел из морока, путь указал. Не за ручку же вести по дорогам до суженой. Да только вот Блуд упорней оказался…
Отер и дядька переглянулись и молча приготовили каждый свое оружие. Бирюк — копье, а молодец — ножик. И еще подумал, мельком глянув на лезвие:
«Надо было разжиться все же какой сталью. А то стыдно как-то помирать вот так, с такой крохой в руках!»
И еще очень вдруг захотелось ему, чтобы теперь странный ножик напитался силами неведомыми, чтобы заплясали узоры диковинные, и чтобы ух! Бах! И в клочья ворогов без числа! Подумал на миг о том Отер, да лишь вздохнул — такое только в сказках бывает для детишек малых.
Путники встали плечом к плечу, как бывало уже не раз, и приготовились встречать смертный бой.
А туман все подбирался и подбирался. И вот когда уже первые белесые клубы его коснулись мысков сапог обреченных, когда уже корявые сучья-лапы норовили дотянуться до своих жертв, а зловещая темная фигура в предвкушении растянула пасть улыбкой…
— Эхехе, братец!
Поначалу Отер обернулся на дядьку, от удивления не сообразив, откуда это у бирюка вдруг появился такой юношеский звонкий голосок. Но наткнулся на такой же непонимающий взгляд спутника. И оба они невольно воззрились на другой конец полянки.
Там, за костром с купцами-мертвецами, стоял невысокий мужичок. Щуплый до такой степени, что оставалось только гадать, как тощую шею не надломила крупная голова, поверх которой еще было нагромождено таких размеров гнездо, что впору было б орлу. И как будто этого казалось мало, через плечо за спиной у гостя болтался трубный горн величиной с добрую бочку под разносолы. Разве что сделан он был не из рога (и впрямь, где ж найти такого вола), а выточен из дерева. Из одежд на мужичке были только сучья да веточки в листве, кое-как перетянутые бечевками, что, впрочем, его нисколько не смущало. Под длинным носом, тоже похожим на веточку, гуляла хитрая улыбка.
— Эхехе, братец, — повторил он, и от этих слов туман, обступавший Отера и дядьку, вдруг дрогнул и словно отпрянул прочь. — Что ж ты так, а? Не по укладу!