Страница 15 из 30
Тайра рядом пыхтит, высунув язык, а у меня даже не возникает мысли попросить ее помочь. Это будет предательством так обманывать профессора Мариенто! И вообще, она удивительная! Такая молодая, а уже профессор. Я тоже так хочу!
К концу занятия у меня заполнено все. Кое-как, но от всей души, честное слово! Когда Мариенто собирает работы, я вижу, как ее взгляд задерживается на моем листе, а потом на мне. И это единственный момент, когда по спине пробегает холодок, а улыбка сползает с лица.
— Все молодцы, — спокойно, как тихий перезвон колокольчиков, произносит Мариенто. — Результаты вы получите через студенческий кристалл. Все свободны.
Как только за ней закрывается дверь, с меня словно сдергивают зачарованное покрывало! Восторг отхлынул, как волна с берега, и остается только понимание, что я ничего не ответила, если быть совсем честной с самой собой. Потому что ничего не знала.
Остается вопрос: что это было?
— Тайра, — шепчу я. — Ты тоже это чувствуешь?
В отличие от меня, Тайра смеется и отмахивается:
— Это Мариенто. Она прекрасно воздействует на наши эмоции и помогает не переживать по поводу самостоятельных.
— Разве это законно? — спрашиваю я, едва справляясь с тем, чтобы засунуть перо в сумку.
— Это не используется во вред, — пожимает она плечами. — Ректор сказал, что тем, кто научится первым противостоять воздействию Мариенто, он даст дополнительные каникулы.
— И что, кто-то хоть когда-то справлялся?
— Были близняшки, — отвечает Тайра. — Больше до специального курса, который, кстати говоря, тоже ведет Мариенто, никто не научился.
Выходя из аудитории, я чувствую себя разбитой. Все мои вчерашние мечты о блестящей учебе разбиваются о суровую реальность. Я ничего не знаю. Совсем ничего. И если так пойдет дальше, меня отсюда выгонят еще до конца месяца.
— Как вообще такое возможно? Она же, похоже, сама недавно закончила академию! — вырывается у меня, потому что это ну никак не укладывается в голове.
— Не обольщайся, — качает головой Тайра. — Про нее рассказывают…
Но что рассказывают, я услышать не успеваю, потому что меня окликает Илиас:
— Эй, новенькая! Как дела?
Он идет навстречу с улыбкой, в руках держит стопку книг. Нос у него почти зажил — магия драконов и правда действует быстро.
Тайра кидает взгляд на меня, затем на Илиаса, а потом поднимает руку и машет кому-то в толпе:
— О, Марта! — кричит она. — Подожди, я кое-что хотела у тебя спросить!
Я не успеваю ее остановить, а девушка взмахивает своими косичками и скрывается в потоке студентов. Кажется, Илиаса даже радует такой поворот событий, он только сильнее расплывается в улыбке:
— Как тебе первые занятия?
— Привет, — отвечаю я, стараясь не показывать своего унылого настроения. — Все, как и положено: сразу дали понять, что мне придется работать за четверых, если я хочу остаться учиться.
— Кто такой суровый?
— Да дело не в суровости. Мариенто суровой даже при большом желании назвать не получится, — невесело смеюсь я.
— О… Да, с ней не соскучишься!
— Если честно, — признаю́сь я, — чувствую себя так, будто попала на курс для гениев, а сама еще алфавит толком не выучила.
Илиас смеется — звонко и тепло.
— У всех так поначалу. Я помню, в первую неделю думал, что меня сюда по ошибке приняли. Закончил же, теперь на дополнительной специализации, — он вдруг внимательно смотрит на меня и хмурится. — У тебя воротник съехал.
Не успеваю отреагировать, как он подходит ближе, чуть склоняется и заботливо поправляет воротник моей блузки. Его пальцы едва касаются моей шеи, и я невольно задерживаю дыхание. Он стоит совсем близко, пахнет чем-то свежим, немного горьковатым.
— Вот так лучше, — говорит он, отступая с улыбкой.
— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как щеки предательски краснеют.
Никогда бы не подумала, что буду так смущаться от внимания парня. Да что там… Я вообще об этом не особо-то и думала.
— Если будут проблемы с учебой, обращайся. У меня есть неплохие конспекты за прошлые годы, могу одолжить, — продолжает Илиас.
— Я постараюсь сама, — качаю головой.
— Еще увидимся, — Илиас подмигивает, оборачивается на миг и уходит.
Тяжело вздыхаю и лезу в сумку за расписанием и картой: еще одна лекция перед обедом, а Тайра убежала, мне даже спросить теперь некого, куда мне идти.
— Держись от него подальше, — раздается надо мной до колючих мурашек уже раздражающий голос.
Глава 14
Я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Филис стоит всего в шаге от меня, его разноцветные волосы кажутся еще более яркими в свете коридорных светильников. Он хочет казаться спокойным, но глаза выдают высшую степень раздражения.
— Что? — наверное, самое глупое, что я могла сейчас спросить, но я действительно не поняла, какого Ярхаша он считает, что вправе вот так ко мне заявляться?
Снова тянусь дотронуться до своего кулона… которого нет, и от обиды сжимаю кулаки. Адреас замечает мой внезапный жест и прищуривается, будто в его голове мелькает какая-то мысль. Но он явно ее откидывает в сторону:
— Держись от него подальше, ящерка, — произносит он, не сводя с меня ледяных глаз. — Тебе не нужно с ним общаться.
— А ты-то откуда знаешь, что мне нужно? — огрызаюсь я, чувствуя, как во мне снова закипает злость. — Что ты вообще можешь знать? Ты, богатый избалованный мальчик!
Адреас молчит, сжимая челюсти. В его глазах мелькает что-то болезненное, но он быстро прячет это за злой усмешкой.
— Я знаю гораздо больше тебя. И, поверь, тебе не хотелось бы повторить мой опыт.
Он делает еще один шаг ко мне, и я вижу, как в его взгляде борются противоречивые чувства. Что-то темное и притягательное мелькает в глубине зрачков, внезапно ставших вертикальными.
— Даже если так, какое тебе дело? — резко спрашиваю я, тоже делая шаг вперед. — Не все ли равно, с кем “поломойка” общается?
Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. Я чувствую исходящее от него тепло, его дыхание на своем лице.
— Да ты настолько упертая и недальновидная, что не видишь очевидного! — говорит он сквозь зубы, но его голос дрожит от напряжения. — Думаешь, он случайно оказался рядом? Случайно предложил помощь?
— По крайней мере, он действительно помогает мне! Ты только и умеешь, что болтать!
Адреас резко отступает, словно его обожгло.
— Забудь. Делай что хочешь. Но потом не плачь, — в его голосе появляются металлические нотки.