Страница 7 из 127
— Прекрати… — я заёрзала, отчаянно пытаясь выползти из-под чужого тела, от которого исходил такой восхитительный аромат, что я почти начала представлять себя кошкой, готовой тереться о хозяина.
— Что это ещё за дрянь на тебе? — проведя пальцами по ярко засветившимся узорам, которые обнаружились и на животе, спросил мужчина, прикасаясь к серебру рисунка, отчего по коже прошла сладкая судорога.
— Эльфы, — со стоном ответила я, извиваясь под ним и мечтая освободиться, но мои запястья мгновенно оказались скованны жёсткими пальцами одной руки.
Никогда прежде не хотелось одновременно и освободиться, и просить, чтобы не отпускали…
— О, так тебе требуется моя помощь? — уже иным тоном протянул он, дразняще проводя по рисунку на бедре, и я чуть не взорвалась.
— Нет, не нужна! Просто отпусти меня!
— Но разве я могу? Тебе же так плохо, волчонок… — зубы опять сомкнулись на мочке уха, и я даже не знаю, что произошло бы между нами дальше, если бы в темноте вдруг не загорелись два разноцветных глаза, и с потолка на спину Шакалу не спикировала разозлённая донельзя летучая мышь.
— Вы чем это тут занимаетесь в потёмках? — отчаянно избивая мужчину крыльями и пытаясь укусить его, негодовала она. — Вернулась, значит… И даже словом не обмолвилась, поганка!
— Бэть…
Но она пребывала в неистовстве, не желая ничего слушать.
— А ты брысь от неё, охальник! Чудище в плаще! И не стыдно? Лицо мне своё бесстыжее покажи, — гневалась моя спасительница, уцепившись-таки за одежду мужчины и пытаясь оторвать его от меня. — Имей смелось показать свою морду, страшилище!
— Она у тебя бешеная? — едва увернувшись от возмездия, усмехнулся он.
— Сам ты, бешеный, пёс! — совсем взбесилась мышка, шипя. — А ну лапы прочь от неё!
Видимо, лимит моей выдержки оказался всё-таки не бесконечным, потому что глядя на этих двоих, я начала смеяться. Не так, как после заявления магистра, а истерически, с подвыванием, и даже задыхаться стала, пока любезная помощь Шакала не исправила эту ситуацию. Ну как помощь… Он просто сходил в ванную и, намочив полотенце ледяной водой, набросил его на мою раскалённую голову.
— Ты чудовище, — вздохнула я, успокаиваясь.
— Ты только теперь это поняла?
Ответа ему и не требовалось, да и сомневаюсь, что я смогла бы выдать что-то вразумительное после такого всплеска эмоций, поэтому просто замоталась в одеяло, осознавая всю степень своих новых проблем.
— Забери старый вещатель, — протягивая мне знакомое устройство, вдруг сказал он. — Меня бесит, что я не могу с тобой общаться.
— Не возьму.
— Возьмёшь.
— Нет. Старый починю.
— Зацелую, и все увидят следы.
— Сниму все твои следы и предъявлю начальству!
Мужчина застыл, словно вообще не ожидал от меня подобного, и я в тайне порадовалась, что в кои-то веки удалось вывести эту скалу невозмутимости и брутальности из равновесия хоть на несколько секунд.
— Когда-нибудь я с тобой с ума сойду, — разозлился он, призывая свои песчаные вихри. — Узнаю, что к тебе кто-то прикасался — убью.
«Кого именно?»
— хотелось спросить мне, но было уже поздно.
Исчезал он в этот раз гораздо стремительнее, чем обычно.
Мы остались с Бэтькой наедине. Зависнув в воздухе, она сложила свои крылья на манер рук, изображая из себя строгую надзирательницу в женском монастыре, а потом воззрилась на меня, как на самую злостную свою воспитанницу.
— Объясниться не хочешь, вертихвостка?
И я бы ответила, но тут очень интересный звук привлёк всё моё внимание.
— Тихо! Слышишь?
— Я на это не куплюсь… — проворчала мышь, но любопытство тут же взяло верх. — И что я должна услышать?
— Вода в батареях побежала. Горяченькая, — с удовольствием протянула я, жмурясь и предвкушая, как заберусь в ванну уже завтра. — Тепло…
— Вот дурная, а… У всех фамильяров нормальные владельцы, а мне досталась совсем чокнутая.
— Но ты же не перестанешь любить меня за это?
— Куда ж я от тебя денусь-то? Рассказывай давай лучше, как тебя чуть не забраковали… тьфу ты, чуть не сделали женой остроухие! Рехнуться с тобой можно.
И разве могла я оставить свою чудесную мышь без подробностей?
Пришлось заново повторить всё, что со мной приключилось в Светлом лесу, и ночь опять прошла в разговорах.
А поутру они проснулись…
Вернее, это я пробудилась, пока Бэтька летала вокруг корзин с самыми разными цветами, источающими такие ароматы, что я раза четыре чихнула, прежде чем смогла хоть как-то понять происходящее.
— Это ещё что за «доброе утро» в оранжерее? Кто и когда это доставил?
— Я видела, как твой дракон, крадучись, аки тать в ночи, одну за другой переносил сюда все эти корзины до самого рассвета. После каждого захода подходил к твоей кровати и смотрел, как ты спишь. Потом ушёл, но скоренько вернулся, якобы поправить одеяло. Было жутко, но я не рискнула вмешиваться, — как на допросе отчиталась она.
Значит, как самого опасного типа в империи обхаять и почти покусать, так это мы на здоровье, но к принцу ни вопросов, ни претензий нет вообще, так?
— Он не мой, — по привычке огрызнулась я, но уже вяло.
— И зря! Сколько ресурсов на тебя мужик тратит, казну, можно сказать, разоряет, а ты не ценишь.