Цветок раздора

— Рэй, поддержи её, — почти приказал ард всё ещё наблюдающему за нами другу, и тот в мгновение ока встал за моей спиной, как раз в тот момент, когда я покачнулась и едва не выпустила натянувшиеся, как струны, тёмно-фиолетовые нити сил, которые почему-то начали резко истончаться.

— Я здесь, — сказал магистр, согревая горячим дыханием шею и перехватив мои запястья, отчего нити медленно стали превращаться в струны, а затем становиться канатами. — Просто сосредоточься на своей силе, а остальное неважно.

Да уж, если он считал неважным такую почти интимную близость, и каждый его напряжённый мускул, который я чувствовала, то я не представляла, что в таком случае имело значение для этого дракона. Но я всё же совладала с эмоциями, отрешившись от чужих прикосновений и запаха, полностью отдавшись процессу, и в скором времени уже ничто не отвлекало меня от миссии по спасению жизней. А по окончанию я могла поклясться, что услышала голос Привратника прямо у себя в голове.

«Не забывай, кто ты и что можешь…»

Я поймала себя на мысли, что мне могло и померещиться, тем не менее, слова я запомнила и приняла к сведению.

Когда младенца, наконец, достали, пуповина почти затянулась вокруг его шеи, но ард Ридмер исправил всё своими, не побоюсь этого слова, волшебными руками, и мы услышали долгожданный плач. Агата ненавязчиво отодвинула уставшего мужчину в сторону и меня заодно, а потом сказала:

— Я закончу сама, а вы оба присядьте.

И он позволил ей позаботиться о Мелиссе и малыше, а я просто неотрывно смотрела на подоспевшую пожилую целительницу, стремительно уносящую ребёнка, и не верила, что всё это только что случилось.

— Ты молодец, — шепнули мне, не спеша увеличивать между нами расстояние — наверное, боялся, что обморок-таки будет, однако такой радости я никому доставлять не собиралась.

А ещё я не знала, что на это ответить и стоит ли вообще отвечать. Первая злость немного улеглась, но не исчезла, а на смену ей пришла какая-то опустошённость, даже бессилие, но вовсе не из-за потраченных нервов и энергии. Скорее уж это было что-то сродни безнадёге, с которой ничего не можешь поделать. Всё понимаешь, но не можешь изменить ситуацию.

— Что будет с девочкой? — было первым, что я спросила, как только заново обрела дар речи.

— Ребёнка отдадут в хорошие руки, того мерзавца накажут, — устало отозвался блондин и теперь выглядел так, будто из него выпили жизнь. — А она никогда не вспомнит о том, что с ней произошло.

— Как удобно… — не смогла сдержать усмешки, чувствуя, что гнев возвращается. — Это ведь так просто, да? Стереть память, залезть в голову и вытащить всё плохое, чтобы жертва снова была дееспособна, и её вновь можно было использовать для производства магов.

— Таков уж этот мир, — глухо отозвался ард Сильвери, и я не сумела удержать себя в руках. Развернулась к нему, сама не зная, что собираясь делать,

— Мне он уже глубоко отвратителен! Мир, в котором даже детей иномирян не щадят, при этом никаких законов не существует, чтобы обезопасить невинных девочек вроде неё! — указала я на пока ещё мирно спящую Мелиссу. — Что же вы все тогда с собственными детьми делаете?

— Лина, вспомни, с кем разговариваешь! — вскинулся господин ректор, но как-то вяло, словно бы напоказ.

Я же понимала, что меня несёт, но не понимала куда, да и по большому счёту, стало всё равно, как меня накажут за правду.

— А я прекрасно знаю, с кем разговариваю, — усмехнулась, не отводя глаз от потемневшего взгляда, а потом добавила почти на грани слышимости. — Я ведь могла бы быть на её месте, если бы они не ушли на Землю.

— Никто бы не позволил тебе быть на её месте! — прорычал он. — Никто…

— Вы знаете, что ничего бы не смогли сделать, реши так Ваш отец, — перебила я. — И не сделаете.

Застыв напротив каменным изваянием и едва не пуская дым ноздрями, магистр исчез с таким выражением на его суровом лице, что если бы воспользовался дверью, она бы просто воспламенилась, но моя злость всё равно была сильнее. Возможно, я и не имела права в таком тоне общаться с представителем императорской семьи, но слова были сказаны, и я о них не сожалела.

— Даже не знаю, похвалить тебя или посочувствовать, — хмыкнул белый дракон. — В любом случае, держись, немочь. Здесь я на твоей стороне, но ты затеяла опасную игру, так и знай.

— Знаю. Но по-другому до него не дойдёт.

Он не хотел брать власть в свои руки, что уже неоднократно доказывал своему отцу, но благодаря вот этой ситуации я поняла, что обязана заставить неуверенного в себе дракона вспомнить о своих обязанностях. Принц в нём слишком долго спал, и пора было его разбудить.

Только вот я не знала, что уже разбудила настоящее чудовище, и до его появления оставались считанные мгновения.

* * *

Рэю давно не было так паршиво от чьих-то слов, хотя сама ситуация была не менее паршивой.

Да что эта упрямая девчонка вообще понимает? Как она может так с ним разговаривать? Лина сказала, что такой мир ей отвратителен, но ему казалось, что жестокие слова она адресует именно ему, и это презрение во взгляде, эту ничем не прикрытую ненависть сложно было понять как-то иначе.

«Я по-прежнему просто монстр в её глазах»,

— признал он.

«Надо исправлять наши отношения!»

— подсказал зверь, не согласный с таким к себе отношением.

О, ещё как надо…

Но шансов у него, похоже, оставалось всё меньше.

С той ночи, когда дракон дал понять, что сдаваться не намерен, он стал следить за Аделиной ещё пристальнее и лишь отдалёнными уголками сознания понимал, что превращается в одержимого.

А тут ещё этот отбор, будь он проклят!

Когда отец, скрипя зубами, дал разрешение, бабушка лично взялась за организацию этого балагана,

угрожая

обещая внуку подобрать ему лучшую невесту, тогда как Рэйнард просто хотел, чтобы все, наконец, успокоились и оставили его в покое. Желательно было закрыться где-нибудь с Линой и не выходить, пока не пройдёт достаточно времени, чтобы об их существовании забыли. Наглые газетчики, отец, всё высшее общество, но никто не собирался оставлять его в покое.

Более того, это самое высшее общество не только не хотело забывать о принце, но и неустанно напоминало о себе, как это случилось сегодня. Один из уважаемых ардов-драконов, чьи предки были вхожи в Совет, обратился за помощью к Оззу, надеясь сохранить в тайне свой грязный секрет, ведь целители в любом, даже самом вопиющем случае просто обязаны держать рот на замке, давая магическую клятву.