Страница 28 из 127
— Когда всё закончится, я просто сотру ему память, — спокойно возразил магистр, с такой гордостью на меня глянув, будто я просто обязана похвалить мужчину за смекалку — мол, какой я молодец, а? — Приступайте уже! — А затем, заметив, что я стою голыми ступнями на каменном полу, поджимая пальцы, взбесился: — Ты босиком? Мне нужна здоровая жена!
Я почувствовала себя пушинкой, которую несёт ветер, когда он поднял меня на руки без усилий, а потом прижал к себе и жадно втянул носом мой запах. На всякий случай я затихла, судорожно соображая, что предпринять, пока священник готовил всё для церемонии, и ни один вариант здесь бы не сработал…
* * *
Рэйнард опять упустил момент, когда дракон завладел сознанием, а очнулся, только слыша нервное бормотание смутно знакомого храмовника, виденного им ранее, и чувствуя вес девушки в своих руках.
— … Простите, Ваше Высочество, но леди уже помолвлена, и её брачный рисунок не позволит связать вас священными узами.
Он взял пару секунд на осознание, с трудом оторвав взгляд от притихшей не иначе, как от ужаса Аделины, пробормотавшей что-то вроде: «Вот же пронесло».
— ЧТО⁈ — взревел Рэй, сам не понимая, что конкретно его так возмутило — невозможность взять в жёны желанную девушку или сама ситуация, в которой они опять оказались.
— Её рисунок, — терпеливо напомнил мужчина, вытерев нервный пот со лба. — Видите?
Только тогда Рэйнард обратил внимание на то, как эльвинская вязь светится и шевелится, оплетая тело хозяйки, точно не согласная с тем, что кто-то претендует на него.
— Надеюсь, не нужно объяснять, что никто не должен узнать об этом? — спросил дракон, чуть успокоившись, и служитель закивал, опасаясь, что память ему подчистят прямо сейчас и, возможно, сотрут не только последние воспоминания. — Я ещё вернусь.
И, прежде чем бедолага потерял сознание, ард поспешил вернуть Лину в общежитие, не представляя, что успел натворить всего за несколько часов. Он думал об этом, когда они уже переместились в комнату девушки, не без труда выпуская её из своих рук, и Аделина сразу же забралась на кровать, с подозрением косясь на дракона.
— Я напугал Вас, верно? — понял мужчина.
— Даже не знаю, что ответить, — усмехнулась она, разглядывая всё ещё двигающийся по коже узор и морщась от ощущений.
Тогда Рэй присел на корточки, осторожно взял девичью руку в свою ладонь и пообещал:
— Мы избавимся от этого рисунка, Лина. Я найду способ.
— Нет! — с паникой в голосе ответила девушка, чуть не упав на спину и тут же заворачиваясь в одеяло, словно оно было щитом. — Не поймите неправильно, но я не хочу снова оказаться с Вами в храме или ещё где-нибудь, откуда не смогу сбежать.
Это прозвучало неожиданно обидно. Он привык, что его все боятся, но чего уж точно не хотел, так это чтобы его опасалась Аделина, потому и решил, что лучше отвлечься от раздирающего чувства.
— Можете рассказать, каким образом я снова устроил Вам незабываемый вечер? — не скрывая иронии, спросил Рэй.
— А Вы не помните? Тогда, возможно, не стоит сейчас мне об этом говорить? — И уже тише добавила: — Вам это точно не понравится.
А ему хотелось послушать. Не только потому, что жаждал узнать о новых безумствах, на которые толкнул одержимый зверь, а просто потому, что хотелось слушать её голос, и желательно, чтобы в нём не было этих ноток паники. Хотя, все её эмоции казались очень искушающими…
— Хотелось бы понять всё, чтобы иметь представление, с какими последствиями я столкнусь позже, — признался ард, удобнее устраиваясь прямо на полу.
Лина нервно усмехнулась, мигом делаясь серьёзной, и начала свой рассказ, погружая Рэйнарда в пучины неверия, стыда, а ещё полного ощущения беспомощности перед собственными чувствами к этой девушке. Кажется, он стал заложником в своём же теле и разуме, а вот когда это прекратится, сказать не мог никто — даже древние хроники.
Он уже перемещался в семейную библиотеку и не нашёл там книги, где всё о его состоянии расписывалось подробно, а это означало, что её взял либо отец, либо кое-кто другой. Но императору точно не нужны были эти записи, а вот единственный, кто ещё мог их забрать, помимо самих драконов, наверняка сделал это, чтобы отдать одной иномирянке. Чтобы она всё поняла сама. Поняла и испугалась.
Хитёр, тварь!
— … так что придётся подчищать память не только священнику, — закончила девушка, не сдержав зевка, но Рэйнарду было уже всё равно на возможный позор и иже с ним.
Выходит, Аделина всё это время знала, почему он так себя ведёт? Знала, что она значит для него и не желала этого признавать? Боялась гнева императора и поведения Рэя, поэтому и отказывалась даже от возможности попробовать взглянуть на дракона другими глазами?
Или она уже влюбилась в эту псину и потому не смотрела на других? Очаровал её, и теперь у него нет никаких шансов?
— Магистр, Вы в порядке?
Вот уж пусть выкусит, гнида!
То, как резко он подскочил, встревожило её, но мужчина был поглощён своим открытием и обидой, что вновь запустила свои когти в душу, заставляя гнев и ярость полыхать в крови раскалённой лавой.
Всего один поисковый импульс — и нужная книга обнаружилась под кроватью, оказываясь сжатой в его побелевших пальцах.
— Давно? — прорычал Рэй, опасаясь двинуться в сторону Аделины, сжавшейся в комок при виде хроник.
— Ещё до поездки к эльфам, — созналась она так, будто её только что не поймали с поличным, а так, словно это был груз, давящий на плечи. Впрочем, такая тайна любого бы тянула к земле, но это не оправдывало девчонку за её ложь.
— Веселилась, наверное, пока я сходил с ума? — Он сделал всего лишь шаг, но Лину это не впечатлило, как должно было.
— У меня нет привычки высмеивать чужие проблемы! — огрызнулась она, как самый настоящий волчонок. Даже на ноги встала прямо на постели, чтобы быть выше, и эта картина его немного примирила с ядовитыми мыслями, разъедающими сознание и мешающими нормально оценивать ситуацию. — Своих, знаете ли, выше крыши! И Вы не можете обвинять меня в том, что я всего лишь хотела себя защитить!
Совершив ещё один шаг, чтобы оказаться к ней почти вплотную, Рэйнард угрожающе наклонился к её лицу и спросил:
— Защитить себя от меня? Или от моих к тебе чувств?
— От всего, — гордо задрав подбородок, ответила она, не пытаясь уклониться, и ему захотелось усмирить этот пыл. Заставить её покориться его воле, и зверь в кои-то веки принял в этом его сторону, выказывая небывалое единодушие.