Цветок раздора

Вернувшись к себе, я вновь не обнаружила своего верного фамильяра на месте, но зато спальня больше не напоминала оранжерею, и мне бы обрадоваться, да только вместо этого вновь одолели подозрения. Кто-то опять пробрался сюда в обход всей защиты? Сам магистр позаботился о своём непрошеном подарке? Шакал? Долго ко мне ещё будут заходить, как к себе домой?

— Надеюсь, это хотя бы не маньяк, — вздохнула я, и, решив не забивать голову бесполезными думами, просто зарылась в книги, чтобы не сойти с ума.

Потратив достаточно времени на изучение и подготовку домашки, я вскоре поняла, что буквы пляшут перед глазами, и вместо них я вижу неясные закорючки, отложила учебники, взявшись за вещатель, словно в ожидании сообщения. Тут же вспомнила, что он сломан, обозвала себя идиоткой и со злостью приступила к разборке устройства — благо, нужные инструменты нам были выданы мастером.

В книге по механизмам я наткнулась на парочку нужных заклинаний и подумала, что будет неплохо сперва применить то, что останавливает процесс начавшегося ржавления, особенно если учесть, что он побывал в воде. Затем пришёл черёд высушивания деталей, а дальше всё пошло как-то само собой, будто я всю жизнь этим занималась. В детстве, когда я наблюдала за тем, как дед работает с часами, не выходя из своей мастерской, меня завораживали движения его рук, а он незаметно улыбался моей реакции, наверняка думая, что не вижу. Я знала, что у меня никогда не получится сравниться с ним, но этот мужчина всё время разубеждал свою непутёвую внучку, постоянно повторяя, что мастерство это не столько талант, сколько постоянная практика.

И вот теперь, благодаря его урокам, наставлениям и капельке магии я сумела вернуть к жизни это устройство, даже не особо напрягаясь. Кем же были мои родные и что сделали, раз помешали чёрным драконам? Император не любит иномирян, но его нелюбовь к иномирянам-техномагам обусловлена событиями войны, и эту неприязнь ко мне вполне можно понять… Но что если всё гораздо серьёзнее? Что если кто-то из моих предков всё-таки жил в Эллеррии в те далёкие времена и стал участником тех жутких событий? Только это и приходит на ум, стоит вспомнить тот эпизод из детства, вырванный из памяти.

Мне просто необходима новая информация о себе, и чем скорее, тем лучше, но где её взять?

Ненавижу это состояние, когда ответ лежит где-то на поверхности, а разобраться ты не можешь…

Так и не надумав ничего толкового, я завершила свою работу, когда за окном резко стемнело, и только тогда я поняла, насколько устала. Ванна ждала меня и манила чугунными боками, призывая полежать в ней и немного расслабиться, так что я попросту не сумела устоять перед соблазном, решив отдаться водной стихии.

Набрала горячей воды, наблюдая, как комната заполняется паром, добавила немного шампуня и, избавившись от одежды, с головой опустилась в ароматную колыбель. Как же человеку мало нужно для счастья… Ещё бы не мешали всякие проходимцы, появляющиеся с приходом темноты — было просто идеально, но в моём случае это лишь несбыточные мечты.

— Потереть спинку? — искушающе спросил гость, находясь очень близко — я отчётливо ощущала его дыхание.

Ну почему я просто не могу побыть наедине с собой? Сейчас опять начнёт распекать по поводу сегодняшних приключений, а так не хочется выяснять отношения…

Отвечать не собиралась, как и открывать глаза, но даже если притвориться, будто тебя нет, проблема не уйдёт.

— Я вчера испугал тебя, волчонок? — ведя по шее пальцем, спросил Шакал, пробуждая эльфийские узоры на коже, и они, начиная медленно жить своей жизнью, вновь зашевелились, вынуждая меня чаще дышать.

От мужчины ощутимо веяло алкоголем, но я отчего-то знала, что он не станет принуждать меня к чему-либо. Возможно всё дело в их сговоре с принцем, исходя из которого, можно было решить, что я вроде как сама должна выбрать одного из них, однако, находясь рядом вот с этим товарищем, мне было совершенно плевать на других, и с каждым разом я всё больше это осознавала.

— Не знаю.

— Чего не знаешь? Испугал ли я тебя или…? — легко обхватывая шею всей пятернёй и тут же спускаясь к лопаткам, которые невесомо очерчивал, продолжал он допрос, обжигая меня нежностью.

— Ответа не знаю. Я вообще не знаю, как ко всему этому относиться, — призналась я вполне откровенно, пока наглая конечность опускалась под воду в поисках новых открытий, но была тут же перехвачена моей ладонью.

Я всё же распахнула веки и задумчиво уставилась на крепкие длинные пальцы с мозолями от меча, на загорелую кожу, покрытую налётом шрамов и, неосознанно поглаживая их, заявила:

— Я тоже хочу увидеть твоё тело.

Как это вырвалось, не знаю, но моё вполне искреннее желание в очередной раз удивило Шакала, судя по образовавшейся паузе.

— Что?

— А что? Ты меня столько раз видел почти голую, а я только пальцами твоими должна довольствоваться? Не-а, не пойдёт.

Этот разговор принимал всё более абсурдное, совершенно двусмысленное направление, но мне, кажется, было уже всё равно. Я сказала именно то, чего хотела, а это дорогого стоило, и вообще, пусть оценит, наконец, мою откровенность!

— И что же ты предлагаешь? — откашлявшись и совладав с собой, поинтересовался мужчина, не спеша отбирать у меня свою руку. Переплёл наши пальцы в крепкий замок, и моё тело очень странно отреагировало на такую близость.

— Раздевайся.

Всегда мечтала сказать эту фразу, но даже в мечтах не представляла, что услышит её именно он.

— Можешь не открывать лицо, но я хочу увидеть тебя без этого балахона, — напирала я, всё больше, пока лучшая ищейка и ужас всея империи прогружался полностью, как старый компьютер с устаревшей системой.

— Тебе сегодня по головушке буйной не доставалось, нет?

Тем не менее, идея его явно заинтересовала, но мужчина пока не знал, как это устроить, а я в кои-то веки была рада, что мы хотя бы не спорим. Что это, если не прогресс?

— Ты меня с ума сводишь, волчица…

— Ого, меня повысили?

— Меленький волчонок с каждым днём растёт и соблазняет взрослого хищника, — признались мне, медленно выцеловывая позвонки на шее, отчего я едва не юркнула под воду, да надёжная рука удержала.

— А ты старикан, да? Фу, что же я делаю? — притворно возмутилась, только чтобы отвлечься от мучительного жара, разрастающегося внутри.