Страница 47 из 60
Оказалось, твизария и без неё знала, что нужно делать. Мигом присела, выудила из поясного кошеля глиняный пузырёк, вырвала зубами затычку и обрызгала себя чем-то, имевшим обычный травяной запах. Мийра повела носом: пахнуть человеком перестало. Конечно, у неё сейчас не такой острый нюх… Она запрыгнула обратно в тварную изнанку: человеком по-прежнему не пахло. А Вуксата упала на землю ничком и поползла в самую гущу кустарника, продираясь сквозь не такую же частую, как у верхушек, путаницу веток. Сверху те так густо переплетены, что сообразительная девчонка практически скрылась из виду. Если не знать и не присматриваться, вообще не заметишь.
— Так и сиди, — одобрительно прошептала Мийра, косясь в сторону нежданных гостей. — Что бы ни случилось, не вылезай.
Отошла на несколько шагов, проверяя: заметят или нет? Ничего не видать. Вот и славно — с облегчением выдохнула уже дигралия, издав сипящее бульканье. Сделала назад пару шагов и уложила рядом с затаившейся твизарией все свои хвосты: подстраховала на случай, если маскировочная припарка начнёт выветриваться. Теперь вокруг них только запах диграла — всё легче на душе.
Между тем из-за ствола дерева неподалёку выплыл огромный чернущий тарикон и замер, уставившись на колоритно ощетинившуюся дигралию омерзительно бесстрастными звериными буркалами. У неё они точно такие же, но Мийру всегда коробили чужие. Она издала нетерпеливую трель, демонстративно расщеперив пальцы рук. Уставила когти в сторону тарикона: ближе не подходи! Он всё-таки сделал к ней несколько шагов: дескать, не командуй! Но благоразумно остановился, не дойдя метров пяти-шести до сакризии. Вновь замер, демонстративно попятился и выскочил из тварной изнанки.
Мийра последовала его примеру, раздражённо проворчав:
— Трас, что тебе нужно?
Он одарил её мрачным, но уже более живым человеческим взглядом и сухо процедил:
— Опять бегаешь одна?
Покосился на валявшуюся кошёлку, выпавший из неё пучок веточек и поинтересовался:
— Зачем они тебе?
— Вуксата подсказала, что из них можно сделать кисти, — абсолютно честно поведала Мийра.
— Вуксата, — презрительно покривился твиз.
— Избавь меня от своего мнения на её счёт, — потребовала Мийра не затевать бесполезный спор о моральных и прочих качествах упомянутой особы. — Говори, зачем пришёл, и уходи. Если до тебя ещё не дошло моё мнение насчёт ваших стычек, повторяю нарочно для несведущих: не смейте меня впутывать. Ничего не желаю слушать, знать и тем более обдумывать. Если же ты пришёл уговаривать меня вернуть племени Тра Вуксату, можешь не стараться. Я уже стольким отказала, что сбилась со счёта.
Терпеливо дослушав её гневный монолог, Трас внезапно задумчиво и с виду добродушно усмехнулся. Прищурился на неё — не зло, а слегка вызывающе — и спросил:
— А почему ты решила, что я хочу говорить об этой дряни?
— Дряни? — театрально удивилась Мийра и в свою очередь миленько улыбнулась: — Надо же. Не знала, что у тебя к невестке какое-то особое отношение. Мне говорили, что ты даже брата предпочитаешь сторониться. Не разговариваешь с ним, даже не встречаешься. Но его жена тебе чем-то не угодила.
— Не будем о ней, — с прохладцей в голосе потребовал Трас.
И как бы невзначай сделал к ней шаг.
— Ещё один, — моментально напружинилась гордая сакризия, — и получишь ядовитым шипом в глаз. Не сомневайся: я осмелюсь.
— Не сомневаюсь, — вроде бы вполне серьёзно ответил братец вожака племени Тра и огорошил: — Тебе не кажется, что твой сын заслужил воссоединение с отцом?
От неожиданности её брови взлетели вверх. Но Мийра тут вернула предательниц на место, поклявшись сохранять невозмутимость даже, если начнут резать на куски. Выдержала небольшую паузу, собираясь с мыслями, и осведомилась:
— А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?
Он проигнорировал вполне справедливый вопрос и продолжил давить на психику:
— Может, настало время поговорить с Трайтаром? Он скучает по сыну. Какая польза для ребёнка расти вдали от отца? У него должны быть и отец, и мать.
— Ты что, пришёл меня сватать? — вторично обалдела Мийра.
— Если бы… — начал Трас.
Она совершенно непроизвольно хмыкнула: громко и дерзновенно — сама не ожидала, что получится так впечатляюще: он тотчас заткнулся. Если бы да кабы! Если бы у бабушки были борода и педали, она была бы дедушкой на велосипеде — мысленно съязвила мать-одиночка и практически невеста.
— Если бы, — упрямо продолжил нахмурившийся твиз, — ты меньше думала о себе и больше о собственном сыне, поняла бы: оборотень, выросший без отца, никогда не обретёт подлинную уверенность в своей силе.
Нет, в чём-то он прав — подумалось ей — мальчишке однозначно требуется мужское воспитание. С одной стороны. С другой, у Лютика этих воспитателей воз и маленький тарантас. Они вполне искренне беспокоятся о юном сородиче, а вовсе не тянут ношу из-под палки — не галерные рабы: сами напросились. С каждым у неё вполне нормальные человеческие отношения — Утрала так вообще обожает и начинает воспринимать чуть ли не членом семьи. А родной папочка только сейчас изволил снизойти — не прошло, как говорится, и года. Они в Тарухе уже почти четыре месяца, а он только озаботился наладить мосты с матерью собственного отпрыска.
С трудом подавив очередной приступ раздражения, Мийра вернулась к началу разговора:
— Ты так и не ответил. Чего тебе, — подчеркнула она, — от меня нужно? Проникновенные советы по поводу воспитания моего сына оставим в стороне. Поговорим обо мне. Зачем ты пытаешься делать вид, будто я тебе нравлюсь? — и уточнила во избежание путаницы: — Как женщина. Сначала пытался соблазнить, теперь пытаешься загнать в угол нотациями. Которые, кстати сказать, тебе не пристало навязывать. Насколько мне известно, у тебя самого не всё благополучно в семье. Может, займёшься своими тяготами? С моими у тебя плохо выходит разбираться.
— Сама спросила, сама же и ответила, — почти издевательски парировал хитрозадый партизан. — Ты мне нравишься. Как женщина. И я не скрывал этого.
— Для соблазнителя ты слишком редко появляешься, — не заржавело и за ней. — Не предвидел, что за время твоего отсутствия я могла увлечься кем-то другим?