Страница 48 из 56
Когда эта процессия появилась в дверях офиса, Лира как раз обсуждала с Томасом очередной заказ. Увидев Ника, восседающего на костяных плечах Костика, она расплылась в улыбке.
— О, наш главный инспектор прибыл! Сейчас будет проверять качество покрытий!
Ник важно кивнул, хотя вряд ли понял, о чём речь. Он сполз с плеч Костика и немедленно направился к стеллажу с образцами. Томас побледнел: на нижней полке стояли баночки с дорогими пигментами.
— Ник, нет! — Томас метнулся наперерез. — Это не игрушки!
Но Ника интересовали не пигменты. Он прошёл мимо, даже не взглянув на них, и остановился перед большим куском гранита, который Грегор-младший притащил для какого-то проекта. Ник постучал по граниту ладошкой, потом достал из кармана свой шпатель (Анна была уверена, что забрала его, но у ребёнка, видимо, имелся запасной) и деловито провёл им по камню.
— Ремонт, — заявил он.
— Да, малыш, — подхватила Лира, с трудом сдерживая смех. — Ремонт. Только шпателем по граниту — это не очень эффективно.
— Ничего, — раздался голос Торвальда, который как раз спустился из своего кабинета. — У него отличная техника для двух лет. Далеко пойдёт. Может, даже станет мастером. Если мама не убьёт его раньше за испорченные стены.
Анна, стоявшая у двери, фыркнула.
— Я не убиваю. Я воспитываю.
— Воспитываешь, — согласился Торвальд. — Особенно когда он кашей штукатурит коридор.
— Откуда ты знаешь?
— Мисти прилетала, — Торвальд кивнул на мышь, которая уже сидела на его плече и деловито чистила крылышки. — Она мне всё рассказала.
— Она не разговаривает.
— Зато я понимаю её эмоции. Она была очень горда.
Мисти пискнула, подтверждая. Анна закатила глаза.
Тем временем Ник, удовлетворившись осмотром гранита, переключил внимание на Костика. Скелет, наученный горьким опытом, заранее отошёл подальше от стеллажей и встал в центре комнаты, где было меньше шансов что-нибудь уронить. Но Ник не собирался ничего ронять — он хотел играть. Он вцепился в костяную ногу Костика и потребовал:
— Лошадка! Но!
Костик беспомощно оглянулся на Анну. Та пожала плечами.
— Ты сам согласился быть нянькой. Вперёд.
Скелет вздохнул (насколько это возможно без лёгких) и медленно, очень медленно пошёл по кругу, изображая лошадку. Ник, сидя на его плечах, радостно вопил «Но-но-но!» и размахивал шпателем, как саблей. Лира и Томас давились от хохота. Грегор-младший, выглянувший из подсобки, тихо сполз по дверному косяку. Даже Торвальд, обычно сдержанный, улыбался.
Идиллия продолжалась минут десять, пока Нику не надоело быть всадником. Он спрыгнул с плеч Костика и побежал исследовать кабинет Торвальда. Дракон напрягся: у него на столе лежали важные чертежи.
— Ник, — сказал он с нажимом, — это не игрушки. Это работа.
Ник остановился, посмотрел на Торвальда долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на чертежи. Потом снова на Торвальда. И вдруг улыбнулся и протянул ему свой шпатель.
— Дядя! — заявил он. — Ремонт!
Торвальд замер. В офисе повисла тишина. Лира вцепилась в стул, чтобы не упасть.
— Он назвал тебя дядей, — прошептал Томас. — Дядей.
— Я слышал, — голос Торвальда звучал странно. — Он считает меня родственником?
— Ну, — Анна кашлянула, — ты живёшь с нами почти в одном доме, обедаешь с нами, играешь с ним по вечерам… Ребёнок делает выводы.
— Дядя, — повторил Торвальд, словно пробуя слово на вкус. А потом, ко всеобщему изумлению, наклонился, взял Ника на руки и сказал: — Ладно, маленький строитель. Пойдём, покажу тебе, как настоящие драконы штукатурят стены. Только чур ничего не ронять.
Ник радостно закивал и вцепился в его камзол. Анна смотрела на эту сцену, и в груди у неё разливалось тепло. Её сын только что назвал вредного, высокомерного дракона дядей, и дракон не рассердился, не отшутился, а взял малыша на руки и понёс показывать свои чертежи. Если это не прогресс, то она не знала, что такое прогресс.
Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Ник, утомлённый приключениями, заснул прямо в кабинете Торвальда, на маленьком диванчике, прижимая к себе шпатель. Мисти свернулась калачиком у него в ногах. Костик стоял на страже у двери, и даже его челюсть не клацала — он старался не шуметь.
Вечером, когда они вернулись домой, Маргарет встретила их ужином и подробным отчётом о том, как прошёл день. Ник, проснувшийся и полный сил, потребовал каши, на этот раз — чтобы съесть, а не размазать по стенам. Анна сидела за столом, смотрела на своего сына, на Костика, который аккуратно вытирал пролитую воду, на Мисти, которая воровала кусочки печенья, и думала: её жизнь — это хаос. Весёлый, шумный, нелепый хаос, полный каши на стенах, летучих мышей, костяных друзей и драконов, которых называют дядями. Но это был её хаос. И она не променяла бы его ни на что.
Когда Ник наконец угомонился и заснул в своей кроватке, Анна заглянула в комнату. Над колыбелью всё так же светилась лунная краска, нанесённая когда-то её руками. Костик сидел в углу, тихо перебирая пальцы. Мисти спала на подоконнике, укрывшись крылом. Всё было мирно.
Анна прикрыла дверь и улыбнулась. Завтра будет новый день, новые приключения и новые ремонты. Но пока — тишина. И она собиралась насладиться ею сполна.