Замковый кризис-менеджер

Глава 12.

Первую неделю в Мортегар-холле Анна посвятила планированию. Она знала по опыту замка ван Дерра: если сразу броситься сдирать старую штукатурку и красить стены, получится хаос. Нужен системный подход. Нужен план. Нужны люди — или не совсем люди, — которые этот план будут выполнять. Скелеты, присланные некромантом, уже прибыли и теперь неуверенно топтались во дворе, ожидая указаний. Костик, назначенный бригадиром, прохаживался перед ними с важным видом, щёлкал челюстью и что-то втолковывал — Анна не слышала что, но, судя по тому, как один из новеньких скелетов пытался надеть ведро на голову, инструктаж проходил не очень успешно.

Но начинать ремонт нужно было не со стен. Стены подождут. Начинать нужно было с сада.

Вампирский сад — это особое искусство. Обычные растения здесь не приживались: слишком мало солнца, слишком влажно, слишком холодно. Замок стоял в предгорьях, утопая в вечных сумерках, и единственное, что росло здесь без ухода, — колючий кустарник, мох да какие-то бледные поганки, которые, по словам Лионеллы, были ядовиты даже для вампиров. Анна осмотрела территорию, сделала замеры и поняла: ей нужен специалист. Элара была дриадой и прекрасно управлялась с дневными садами, но для ночного сада требовался кто-то другой — кто понимает магию тьмы и растения, которые питаются лунным светом, а не солнечным.

— Я знаю, кто вам нужен, — сказала Лионелла, когда Анна поделилась с ней проблемой. — В Мейнхолле есть одна… специфическая личность. Его зовут Морвен. Он полуэльф, полуночник. Буквально. Его мать была ночной эльфийкой из Глубинных Лесов, а отец — человеком. Он специализируется на тёмных садах. Работал с тремя вампирскими кланами и одним кланом тёмных дроу. Правда, он… немного нелюдим.

— Нелюдимость меня не пугает, — ответила Анна, вспоминая Элиаса ван Дерра. — Я работала с некромантом.

Морвен прибыл через два дня. Он оказался высоким, очень худым существом с пепельно-серой кожей, длинными серебристыми волосами, заплетёнными в десятки тонких косичек, и глазами — тёмно-фиолетовыми, светящимися в темноте, как два аметиста. Одет он был в свободный тёмно-зелёный плащ, из-под которого выглядывали босые ступни, и двигался абсолютно бесшумно. Анна заметила, что даже Костик, обычно невозмутимый, при появлении Морвена слегка попятился и замер.

— Ночной сад, — произнёс Морвен вместо приветствия. Голос у него был тихий, шелестящий, как сухие листья. — Хорошая задача. Давно не брался за вампирские заказы. Показывайте землю.

Анна провела его по территории. Полуэльф обошёл сад, парк, заглянул во внутренний двор, долго стоял у старого фонтана, потом опустился на колени и запустил пальцы в землю. Несколько минут он сидел неподвижно, закрыв глаза, и Анна уже начала беспокоиться, когда он наконец поднялся.

— Земля помнит, — сказал он загадочно. — Здесь когда-то был сад. Очень старый. Лет восемьсот назад. Его уничтожили, но корни остались. Я могу возродить его. Но мне нужна свобода действий. И семена.

— Какие семена? — спросила Анна.

— Ночные лилии, лунный мох, серебряный плющ, чёрные розы, трава сновидений, светящиеся грибы из Глубинных Лесов. Всё, что цветёт ночью и пахнет после заката. Я привезу через неделю. А пока готовьте землю. Пусть ваши костяные друзья вскопают клумбы и уберут сорняки. Только аккуратно: там, где я отметил, могут быть спящие корневища.

Анна кивнула. Скелетам как раз было чем заняться, пока она сама занималась планировкой внутренних помещений.

А планировать было что. Лионелла составила подробный список того, что она хотела бы изменить, и возглавляла этот список усыпальница.

— Я понимаю, что это звучит странно, — говорила она, расхаживая по тёмному залу с каменными нишами, в которых стояли древние саркофаги. — Но я хочу, чтобы наши спальни были… ну, спальнями. Удобными. Чтобы не стыдно было показать гостю, где ты спишь. Сейчас это выглядит как склеп. Потому что это и есть склеп. Родители спят в гробах, но это не значит, что вокруг должна быть могильная обстановка!

Анна оглядела усыпальницу. Зал был огромным, с высоким сводчатым потолком, который терялся во тьме. Вдоль стен тянулись каменные ниши, и в каждой стояло по гробу — где простому, деревянному, а где и богато украшенному резьбой. Свечи оплывали воском, где-то капала вода, пахло сыростью и ладаном. Мрачно. Торжественно. И совершенно нежилое.

— Хорошо, — Анна достала блокнот. — Давайте думать. Гробы остаются — это не обсуждается. Но мы можем превратить ниши в альковы. Отделаем их деревом, добавим подсветку, закроем портьерами. Получится что-то вроде будуара — уединённое пространство для сна. Стены сделаем матово-серыми, с бордовыми панелями. Пол — тёплое дерево, чтобы не было ощущения могильного холода. В центре зала поставим круглую кушетку для дневного отдыха и журнальный столик.

— А зеркала? — спросила Лионелла. — У нас во всём замке нет ни одного зеркала. Традиция.

— Зеркала вам и не нужны, — согласилась Анна. — Вы всё равно в них не отражаетесь. Но я могу предложить замену. Портреты. Не старые фамильные, а новые — магические. Они будут запечатлевать образ и показывать его вместо зеркала. Это не нарушит традицию, но добавит индивидуальности. Представьте: в вашей спальне висит портрет, который обновляется каждый раз, когда вы к нему прикасаетесь. Всегда актуальное изображение. И никаких зеркал.

Лионелла захлопала в ладоши.

— Это гениально! Родителям точно понравится. Мама всегда жалела, что не может видеть себя перед выходом. А так — и традиция соблюдена, и удобно.

Дальше пошла планировка бара. Да-да, бара. Лионелла, как выяснилось, была большой поклонницей светской жизни и мечтала о месте, где можно было бы собираться с друзьями после заката. Не трапезная, не парадный зал — а именно бар. Уютный, камерный, с приглушённым светом и хорошей музыкой.

— Я хочу, чтобы здесь можно было пить вино и разговаривать до рассвета, — объяснила она. — Чтобы было красиво, но не пафосно. Чтобы друзья, которые приезжают ко мне из города, не чувствовали себя в музее.