Замковый кризис-менеджер

Глава 10.

Весна в Мейнхолле выдалась ранней и тёплой. Снег сошёл ещё в начале марта, и теперь сад возле дома Анны, который она когда-то называла «крошечным», буйно зеленел, выпуская клейкие листочки и первые робкие бутоны. Элара, забегавшая в гости раз в неделю, довольно щурилась, проводя рукой над клумбами, и говорила, что земля здесь добрая, благодарная, и если Анна когда-нибудь захочет расширить сад, она с радостью поможет. Анна отшучивалась, что сначала нужно расширить дом, а то Ник уже не помещается в своей колыбельке.

Ник и правда рос как на дрожжах. Ему исполнился год и восемь месяцев, он давно и уверенно бегал, чем доставлял Маргарет немало хлопот. Костик, верный костяной страж, повсюду следовал за малышом, но его скорости явно не хватало — Ник умудрялся за секунду забраться на стул, схватить со стола всё, что плохо лежало, и унестись в другой конец комнаты прежде, чем скелет успевал повернуть голову. Однажды он стащил у Анны шпатель и попытался «отремонтировать» стену в гостиной, размазывая по ней кашу. Маргарет тогда смеялась до слёз, а Анна, глядя на сына, перепачканного гречкой, думала, что, кажется, её профессия передаётся по наследству.

Учёба в Академии подходила к концу. До выпускных экзаменов оставалось чуть больше двух месяцев, и курс «Магические покрытия и ремонтные составы» вышел на финишную прямую. Студенты сдавали последние лабораторные работы, готовили дипломные проекты и всё чаще задерживались в мастерских до позднего вечера. Анна была в числе лучших — её проект по созданию самовосстанавливающегося магического покрытия на основе лунной пыли и эльфийского перламутра вызвал одобрительный гул даже у обычно невозмутимого профессора Годвина.

Торвальд, разумеется, тоже был среди лидеров. Их противостояние продолжалось, но за месяцы учёбы оно приобрело почти дружеский оттенок. Они по-прежнему цапались на каждом занятии, подкалывали друг друга и спорили до хрипоты, но теперь это больше напоминало игру, чем настоящую войну. Дракон давно перестал называть её «плебейкой», а Анна — обвинять его в высокомерии. Вместо этого они обменивались профессиональными советами, и Анна вынуждена была признать, что Торвальд действительно знает о магических покрытиях больше, чем кто-либо на курсе, включая её саму. Впрочем, вслух она этого не говорила — не хватало ещё, чтобы дракон зазнался окончательно.

В тот день Анна вернулась из Академии раньше обычного. Профессор Годвин отпустил их после обеда, объявив, что завтра начнутся консультации по дипломным проектам, и студентам нужно подготовить все черновики. Анна планировала провести вечер за расчётами, но, едва переступив порог дома, поняла, что планам не суждено сбыться.

В гостиной царил привычный уютный беспорядок: на полу валялись деревянные кубики (подарок гнома Торина), в углу стоял Костик с Ником на руках (малыш, кажется, пытался открутить скелету челюсть), а Маргарет сидела в кресле и вязала крошечный носок. Но помимо них, в комнате находился ещё кто-то.

На стуле у окна сидела девушка. Она была очень бледной — настолько, что её кожа казалась фарфоровой, почти прозрачной на свету. Длинные чёрные волосы, заплетённые в строгую косу, спускались до пояса, а глаза — тёмные, с едва заметным алым отливом, — смотрели на Анну с выражением, в котором смешались надежда и отчаяние. Одета она была в старомодное платье тёмно-бордового цвета, с высоким кружевным воротником и длинными рукавами, и держалась так прямо, словно проглотила аршин. Но при этом её руки, лежащие на коленях, мелко дрожали, а в глазах блестели слёзы.

— Госпожа Смирнова? — произнесла девушка, поднимаясь навстречу Анне. Голос у неё был тихий, чуть надтреснутый. — Простите за вторжение. Ваша… ваша няня любезно разрешила мне подождать вас. Я очень прошу уделить мне несколько минут.

Анна перевела взгляд на Маргарет. Та пожала плечами и одними губами прошептала: «Плачет уже полчаса. Я не знала, что делать».

— Конечно, — Анна быстро скинула мантию, повесила её на крючок и присела на стул напротив гостьи. — Что случилось? Как вас зовут?

— Лионелла, — представилась девушка. — Лионелла из дома Мортегар. Мои родители… — она запнулась и вдруг всхлипнула, прижав ладонь к губам. — Простите. Я не должна плакать. Но я уже не знаю, к кому обратиться.

Костик, почуяв неладное, заботливо пододвинул к гостье коробку с платками. Лионелла, увидев перед собой костяную руку, вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, вытащила платок и благодарно кивнула скелету.

— Я много слышала о вас, — продолжила она, немного успокоившись. — О том, как вы превратили замок лорда ван Дерра из мрачной гробницы в сияющий дворец. О том, как вы устроили бал, на который прилетели драконы. О том, что вы — лучшая на курсе магических покрытий в Академии. Я… — она снова всхлипнула, — я пришла просить вас о помощи.

— Помощи? — Анна нахмурилась. — С чем?

— С моим домом, — Лионелла подняла на неё заплаканные глаза. — Вернее, с замком моих родителей. Понимаете… мы — вампиры.

Она произнесла это так, будто ожидала, что Анна вскочит и бросится вон из комнаты. Но Анна лишь кивнула. После года жизни в замке некроманта, дружбы с дриадой и учёбы бок о бок с драконом вампиры не казались ей чем-то из ряда вон выходящим.

— Я так и подумала, — спокойно сказала она. — У вас характерная бледность. И глаза. Что с вашим замком?

Лионелла, кажется, испытала огромное облегчение от того, что её не выгнали. Она выпрямилась, промокнула глаза платком и заговорила — торопливо, сбивчиво, словно боялась, что её прервут:

— Наш замок, Мортегар-холл, очень древний. Ему больше тысячи лет. Мои родители — старейшины клана, они живут там почти всю свою вечность. И они… они совершенно не меняются. Замок выглядит так же, как тысячу лет назад: тёмные каменные стены, ни единого окна, везде свечи, паутина, пыль. Всё чёрное, серое, мрачное. Как склеп. Нет, хуже, чем склеп! В склепе хотя бы тихо и спокойно, а там… — она передёрнула плечами. — Я выросла в этом. Я люблю своих родителей, но я больше не могу так жить. Я хочу, чтобы в замке был свет. Чтобы стены не давили. Чтобы туда можно было пригласить гостей и не видеть, как они шарахаются от каждого угла. Но родители говорят, что это традиция. Что вампиры должны жить во тьме. Что любое изменение — это оскорбление предков. Они не разрешают мне даже свечи заменить на магические светильники!