Страница 7 из 62
4. Ночная вылазка
Как только Брэдли уходит, я тут же разворачиваюсь к Каэлу.
— Ты видел? — выдыхаю я. — Каэл, ты видел его руку?
— Что с ней? — не понимает Каэл.
— Там была такая странная прожилка… черная… и запах темной магии. Это было похоже… на Черную Гниль!
Он тяжело вздыхает. В его ледяных глазах читается лишь глухая усталость и снисхождение.
— Мира, ты переутомилась, — его голос звучит ровно и прагматично, как заученный устав. — У Брэдли вчера был жесткий спарринг на полигоне. То, что ты видела — обычная подкожная гематома от удара стихией земли. Ничего больше.
— Гематома?! — я задыхаюсь от возмущения, отступая на шаг. — Гематомы не пульсируют черным, Аркхейм! И от них не воняет темной магией!
Каэл скрещивает руки на груди. Его лицо каменеет, превращаясь в непроницаемую маску.
— После подвалов Рихтера и Зейна, тебе мерещится заговор на каждом углу, — отрезает он, и в его тоне скользит холод. — Но боевой факультет проверяли все кому не лень, от людей Сальватора до следователей Короны. Каждый угол кафедры, каждого студента. И ничего не нашли. Так что прекрати искать призраков там, где их нет.
Жгучая обида обжигает горло.
Он мне не верит. Для него я просто «проблемная истеричка», у которой на фоне болезненных воспоминаний поехала крыша. А защитил он меня в столовой не потому, что поверил, а потому, что это задевало его командирскую гордость.
Я поджимаю губы.
— Отлично, — я гордо вздергиваю подбородок, глядя прямо в его снисходительные глаза. — Думай, что хочешь. Но если в вашем хваленом боевом факультете снова начнет твориться какая-то опасная ерунда, не говори что я тебя не предупреждала.
Я круто разворачиваюсь и, так и не пообедав, чеканным шагом направляюсь в сторону общежития.
Сзади раздаются тяжелые, ритмичные шаги и громкий вздох. Каэл мрачно следует за мной, как приклеенный.
***
Когда я захлопываю за собой дверь комнаты, меня накрывает тишин.
Я прислоняюсь к прохладному дереву лбом, прислушиваясь. В коридоре тихо, но я точно знаю: дракон как статуя застыл по ту сторону двери.
Тесса сидит на своей кровати, обложившись толстыми конспектами по алхимии. Норы, к счастью, нет.
Я тяжело опускаюсь на свой жесткий матрас. Пытаюсь унять дрожь в коленях, обхватываю себя руками и, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно, задаю вопрос:
— Тесс... Можно задать тебе один теоретический вопрос? Как медику.
Она поднимает голову, поправляя выбившийся локон.
— Конечно, Мира. Что случилось?
— При каких физических или магических травмах... вена может вздуться, почернеть и странно пульсировать?
Тесса хмурится. Ее пальцы замирают над страницей учебника.
— Черной? И пульсировать? — переспрашивает она, и я вижу, как в ее светлых глазах мелькает тень профессиональной тревоги. — Мира, это не травма. Ни одна стихия не дает такого эффекта. По описанию это больше похоже на локальный некроз живых тканей. Такое бывает от воздействия темной магии...
Я наклоняюсь ближе, понизив голос ровно настолько, чтобы Тесса меня услышала.
— А что насчет Черной Гнили?
Тесса вздрагивает всем телом, в комнате повисает ледяная тишина.
— Гнили? — переспрашивает она, побледнев. — Мы не изучаем ее на курсе, это запретная тема!
— Но если гипотетически? — настаиваю я, глядя ей прямо в глаза.
Тесса судорожно сглатывает.
— Из того, что я... слышала... да. Это может быть похоже. Почернение вен, гнилостный сладковатый запах, приступы агрессии. Но, Мира, чтобы сказать точно, нужно знать симптоматику от и до. А такие специализированные медицинские справочники есть только в закрытом библиотечном архиве. Нам их в качестве учебных материалов никогда не выдадут.
Я киваю, глядя в одну точку.
Всё сходится.
***
Наступает ночь.
В нашей комнате слышится мерное дыхание Тессы и тихое посапывание вернувшейся затемно Норы. А вот я лежу с открытыми глазами, гипнотизируя темный потолок.
Слова Тессы до сих пор отдаются в голове.
Черная Гниль.
Если боевики заражены, если кто-то сознательно использует этот яд в стенах Академии, я не могу просто лежать и ждать, когда эта дрянь вырвется на свободу и заразит всех вокруг.
Мне нужны эти проклятые справочники, чтобы убедиться в том, действительно ли это оно или это всего лишь моя паранойя.
И, положа руку на сердце, я бы очень хотела, чтобы это было второе.
Я бесшумно откидываю одеяло. Натягиваю прямо поверх сорочки брюки, свитер и свою неприметную серую мантию. Сую в карман крошечный кристалл-светляк.
Дверь комнаты открывается с тихим, едва уловимым скрипом.
Коридор пуст и темен, дежурные факелы приглушены на ночь.
Я делаю шаг на цыпочках. Прокрадываюсь до поворота и там, в тени огромной стрельчатой арки, ведущей к лестницам, я с размаху врезаюсь во что-то твердое и горячее.
Сдавленный писк застревает у меня в горле.
Крепкая мужская рука мгновенно обвивается вокруг моей талии, рывком прижимая меня к широкой груди. Вторая рука ложится на каменную стену прямо у моей головы, намертво блокируя любые пути к отступлению.
В нос бьет до боли знакомый запах морозного ветра и горького мужского парфюма.
— Далеко собралась, Блум? — раздается в абсолютной темноте низкий, опасный, вибрирующий шепот.
Каэл.
Его дыхание обжигает мою щеку. Он нависает надо мной в этом темном коридоре, и от близости его огромного, напряженного тела у меня мгновенно пересыхает во рту.
Мое сердце срывается в бешеный галоп, но я упрямо вскидываю голову.
— Пусти, — шиплю я в ответ, упираясь ладонями в его грудь. — Мне нужно в библиотеку.
— В библиотеку? Ночью? — его голос становится еще тише, еще опаснее. Он наклоняется так близко, что наши носы почти соприкасаются. — Я же сказал тебе: ты не делаешь ни шага без меня. Особенно ночью. И особенно... после того, что я услышал днем.
Меня прошибает дрожь. Он признал это. Он тоже напряжен.
— Ты подслушал наш разговор с Тессой?
— Нет, просто у драконов хороший слух, — как-то чересчур поспешно фыркает он.
— Тогда пошли со мной, если так хочешь поиграть в няньку! — отчаянно шепчу я, пытаясь вырваться из его захвата. — Каэл, ты же сам понимаешь, что там происходит что-то страшное! Если это Гниль...
— Заткнись, — обрывает он меня, и его пальцы на моей талии сжимаются чуть крепче, посылая по телу горячий импульс. — Ты никуда не пойдешь. Ты лезешь на рожон.
— А ты боишься посмотреть правде в глаза!