Страница 56 из 62
33. Пожар на двоих
Я лишь молча вернула им этот бланк обратно.
Я для себя уже все решила. Больше я не побегу. Я и так слишком дорого заплатила за право находиться здесь. Я отвоевала свое место кровью и потом, доказала, что я больше не слабое звено.
Поняв, что откупиться не выйдет, Совет капитулировал окончательно.
В качестве компенсации мне выделили собственную мастерскую в закрытом артефакторском крыле и выдали неограниченный доступ в запретные секции библиотеки.
И вот я здесь.
Я стою посреди своей новой мастерской.
Через высокие, стрельчатые окна льется теплый свет, в лучах которого танцуют золотистые пылинки. Воздух пахнет свежей древесной стружкой, терпким маслом и нагретым металлом.
Этот запах кружит голову лучше любого вина.
Мои пальцы, всё еще стянутые тонкими повязками, медленно скользят по гладкой поверхности массивного верстака. Я бережно раскладываю по местам инструменты.
Отвертки, щипцы, калибровочные линзы.
Все это теперь мое собственное.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Перед внутренним взором мелькают картинки из прошлого. Как я шла по коридорам, опустив голову, как вздрагивала от ядовитых насмешек за спиной.
Теперь все иначе.
В зеркале над раковиной отражается девушка с прямой спиной и упрямым взглядом. Я больше не слабая, я больше не приложение к Аделине. Я артефактор, который спас эту Академию, я та, с чьим именем теперь считаются не только свирепые боевики, но и заносчивые деканы.
Но это торжество меркнет, стоит мне подумать о том, как сильно изменилась жизнь за пределами этих стен.
Генерал Нордхейм не спешит пока покидать Академию. Он превратил ее в тренировочную базу для своего гарнизона. Занятия исправно продолжаются, но теперь в коридорах нет нет, да раздается тяжелый топот солдатских сапог.
Генерал лично взял на себя обязанности временного декана боевого факультета, запустив тотальную чистку «Виверн» и остальных отрядов.
А Каэл...
Нордхейм оказался очень дальновидным человеком… вернее, драконом. Оценив нечеловеческую силу, упрямство и драконью честь Каэла во время переполоха с Пирсом, Генерал предложил ему должность своего личного помощника в управлении факультетом.
Это был тот самый трамплин, о котором любой студент мог только мечтать.
Но самое главное, сегодня утром Генерал официально аннулировал приказ Каэла о моей охране.
Металлический пинцет с глухим звоном выпадает из моих рук.
Я опираюсь ладонями о край верстака. Внутри меня все дрожит, грудь сдавливает невидимым стальным обручем.
Я тянусь к коробке с мелкими рунными камнями, чтобы хоть чем-то занять себя, но мои пальцы предательски дрожат.
Теперь Каэл полностью свободен.
Эта мысль пульсирует в висках, не давая мне покоя.
Раньше нас связывал приказ, он был обязан стоять у моих дверей, всюду сопровождать меня, спасать, дышать одним воздухом.
А теперь… теперь никакого долга больше нет.
Я сглатываю вязкий ком в горле, глядя невидящим взглядом на рассыпанные по столу руны. Каэл получил должность, которая откроет ему двери в высшие эшелоны армии.
Перед ним лежит весь мир, а я больше не тяну его за собой.
Он наверняка уйдет строить свою блестящую карьеру. Зачем такому сильному дракону, правой руке самого Генерала Нордхейма, какая-то серая девчонка-артефактор из низов?
Я зажмуриваюсь, кусая губы. Тишина в мастерской вдруг становится оглушающей и каждый удар сердца отдается болью. Мне невыносимо думать о том, что мы можем больше никогда не увидеться.
Совершенно внезапно в коридоре раздаются шаги.
Тяжелые, размеренные, уверенные.
Я знаю эту поступь наизусть, но сейчас эти шаги звучат как приговор.
“Он пришел проститься…” — проносится в голове предательская мысль.
Мои пальцы мертвой хваткой впиваются в край деревянного стола.
“Только не плачь. Умоляю, Мира, будь сильной”
Я запрокидываю голову вверх и задерживаю дыхание, чтобы не дать волю эмоциям.
Я должна отпустить его с достоинством. Поблагодарить, улыбнуться и пожелать удачи в его новой, блестящей карьере.
В конце концов, я больше не испуганная жертва, я справлюсь.
Дверь мастерской тихо, почти беззвучно открывается.
Я заставляю себя сделать глубокий, судорожный вдох и медленно оборачиваюсь.
На пороге стоит Каэл. И от одного взгляда на него у меня внутри все замирает.
На нем новая, идеально сидящая черная форма гарнизона Нордхейма. Она подчеркивает невероятную ширину его плеч и хищную грацию.
Но больше всего меня поражает его лицо. Привычная хмурая складка между бровей, которая делала его похожим на загнанного волка, исчезла. Он выглядит... умиротворенным и свободным.
От этого осознания внутри меня всё срывается в бездну.
Ему будет хорошо без меня.
Каэл делает шаг внутрь. Пространство мастерской мгновенно сжимается, наполняясь жаром его тела и терпким, до боли родным запахом сандала, кожи и стали.
Он останавливается в шаге от меня.
Воздух между нами буквально искрит.
— Я больше не твой охранник, Блум, — говорит он своим низким бархатистым голосом.
Я судорожно опускаю взгляд, рассматривая царапины на деревянной столешнице, лишь бы только бы не смотреть в его золотые глаза. Потому что если я посмотрю, я точно сломаюсь.
— Знаю, — слово царапает пересохшее горло, срываясь почти на шепот.
Он делает еще один шаг.
Теперь нас разделяют жалкие миллиметры. Я чувствую, как жар, исходящий от него, обжигает мое плечо.
— И больше не обязан стоять у твоей двери.
Я часто-часто моргаю, отгоняя непрошеные слезы.
Просто скажи «прощай», Каэл. Не мучай меня.
— Знаю, — выдыхаю я, и мой голос предательски дрожит.
Внезапно его огромные руки ложатся прямо поверх моих дрожащих пальцев, намертво прижимая их к столу.
Я вздрагиваю, замирая.
Его пальцы мягко, но настойчиво скользят вверх по моему запястью. Вторая рука ложится мне на шею, большой палец осторожно касается подбородка, заставляя поднять голову.
Я готовлюсь увидеть в его глазах жалость, но то, что я вижу, заставляет мое сердце сначала замереть, а затем сорваться в безумный галоп.
В его глазах нет ни капли жалости. Там полыхает такая невероятная нежность, что у меня подкашиваются колени.
— Но если ты позволишь… — его голос падает до хриплого шепота, а большой палец ласково очерчивает линию моей скулы. — Я всё равно останусь рядом. Навсегда.