Страница 14 из 62
8. Тень декана
Мое сердце срывается в бешеный галоп, но руки реагируют быстрее, чем липкий страх успевает сковать разум.
За долю секунды, пока ледяной взгляд Эдрика перетекает с меня на Каэла, я засовываю скобу глубоко в карман серой мантии. Когда Эдрик переводит глаза на меня обратно, мои ладони уже пусты.
Каэл снова делает шаг вперед, оттесняя меня себе за спину. Его плечи полностью перекрывают Эдрику линию обзора.
— Что она тут делает, не твоего ума дело, Эдрик, — голос Каэла звучит обманчиво тихо, но в нем скрежещет голый лед. — А вот что здесь забыл ты?
Эдрик медленно и методично поправляет и без того безупречный манжет мундира. Он показательно, тяжело вздыхает.
— Виверны устали отгребать за грехи нашего прошлого декана, Каэл, — произносит Пирс спокойным тоном. — Мы пытаемся восстановить репутацию факультета, а ты таскаешь сюда эту…
Он брезгливо кривит губы, не удостаивая меня взглядом.
— …проблему. Ты стал слабым, Аркхейм. Рихтер бы этого не одобрил.
Меня обжигает злостью, но я заставляю себя дышать ровно.
Эдрик играет блестяще, но я привыкла читать скрытые руны. Его идеальное спокойствие лишь фальшивка. Его глаза, хоть он и обращается к Каэлу, то и дело шарят по мне.
Он точно знает, что я нашла. И это «что-то» заставляет его дико нервничать.
— Еще одно слово в ее адрес, Пирс, и мы выйдем на полигон, — рычит Аркхейм. В этом звуке нет ни капли студенческой бравады — только голая угроза взрослого боевика. — Не мешай нам.
Эдрик на мгнвение замирает, а потом на губах Пирса появляется холодная улыбка.
— Тогда попрошу на выход, — он делает приглашающий жест в сторону коридора. — Это опечатанное помещение, находиться здесь строго запрещено.
Каэл не тратит время на препирательства. Его горячая ладонь безошибочно находит мою руку. Пальцы смыкаются на моем запястье и тащат меня к выходу.
Пирс плавно отступает на шаг, уступая дорогу, но когда мы проходим мимо, я спиной чувствую его тяжелый и напряженный взгляд.
Мы идем по коридору молча. Шаг Каэла быстрый, рваный. Он не выпускает мою руку, пока мы не сворачиваем за угол, подальше от посторонних глаз.
Только там его напряжение спадает. Он резко тормозит и разворачивается ко мне. Его грудь тяжело вздымается, дыхание сбито.
Его руки соскальзывают с моего запястья и тяжело ложатся мне на плечи.
— Ты забрала ее? — глухо, почти хрипло спрашивает он, наклоняясь ко мне.
Я молча киваю. Запускаю дрожащие пальцы в карман и вытаскиваю черную скобу, показывая ее на раскрытой ладони.
Каэл шумно выдыхает. Но руки, лежащие на моих ключицах он не убирает.
Искра прошивает меня от шеи до самых кончиков пальцев. Воздух между нами вдруг становится слишком плотным, слишком горячим.
Мы стоим непозволительно близко, но впервые за долгое время... я не хочу отстраняться.
Мы не успеваем сказать ни слова. Из-за поворота снова появляется Юлиан.
Он намного бледнее, чем несколько минут назад в зале.
— Каэл это ты разозлил Пирса? Осторожнее с ним, — Юлиан останавливается в шаге от нас, понизив голос до хриплого шепота.
— С кем? С Пирсом? — Каэл раздраженно дергает плечом, стряхивая остатки оцепенения. — Да он всего лишь высокомерный засранец, не более того. Чего ты перед ним так трясешься?
— Нет, — Юлиан медленно качает головой. В его серых глазах плещется настоящая тревога. — Ты не понимаешь. Он намерен стать самым молодым деканом в истории Академии. Занять место Рихтера.
Каэл издает короткий, пренебрежительный смешок.
— С чего вдруг? Ему было плевать на Рихтера. Пирс всегда держался особняком, для него важны только собственные амбиции и чистенькая репутация.
— Ты, наверное, не знаешь, — Юлиан оглядывается, словно ожидая, что Пирс выйдет из тени. — Но после занятий Пирс часто проводил время в его кабинете. Никто не афишировал это, но те, кто оставался на ночные дежурства, видели. Рихтер многому учил его лично.
Я чувствую как мое сердце пропускает удар. Холодные капли пота скользят по по позвоночнику.
Рихтер учил его лично.
Значит ли это что-нибудь в нашем с Каэлом расследовании или же это просто интересный факт и не более того?
Остаток пути до восточного крыла мы проходим в молчании.
Каэл больше не берет меня за руку, но идет так близко, что наши плечи почти соприкасаются. Он необычно напряжен и буравит взглядом каждый темный угол, каждую нишу.
Я чувствую, что с момента обрушения арки он сильно изменился. Теперь он понимает: мои подозрения не просто плод напуганного вообращения, не просто паранойя.
Мы возвращаемся в общежитие и останавливаемся у двери моей комнаты.
Я тянусь к дверной ручке, но Каэл не уходит. Он прислоняется к каменной стене рядом с дверью, скрещивая руки на груди.
— Я останусь здесь. До утра, — безапелляционно заявляет он.
— Каэл, не говори глупостей, — я поворачиваюсь к нему, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты не можешь спать под дверью в коридоре женского общежития. Завтра поползут такие слухи, что нас обоих вывернут наизнанку.
— Плевать я хотел на слухи.
Его челюсть упрямо сжимается. Я чувствую, что он говорит искренне. Что он действительно намерен защищать меня.
И все же, я не могу позволить ему сторожить себя круглые сутки напролет.
— Иди, — я делаю шаг к нему, задирая голову. — Я в комнате не одна. Там Тесса и Нора. Со мной ничего не случится, Каэл. Мне не страшно.
Последнее — ложь.
Страх бьется под ребрами раненой птицей, но я держу лицо. Если я сейчас сломаюсь, я навсегда останусь для него «проблемой» артефакторшей, которую нужно нянчить.
А я хочу быть равной ему.
Каэл долго смотрит на меня, желваки на его скулах перекатываются.
— Хорошо, — наконец глухо роняет он. Отрывается от стены и нависает надо мной. Его голос падает до угрожающего шепота: — Запрись и не высовывайся до утра. Поняла?
— Поняла.
Он отступает. Медленно, неохотно разворачивается и уходит по коридору. Его шаги стихают вдали.
Я открываю дверь, захожу внутрь и с тихим щелчком поворачиваю замок. Прислоняюсь к холодному дереву лбом, прикрывая глаза. Шумно выдыхаю.
Сердце колотится где-то в горле. Боги, во что мы ввязались? Надо завтра же обязательно рассказать обо всем Валериусу. О найденной нами скобе, об Эдрике… обо всем.
Теперь уже нет никаких сомнений, что внутри Академии что-то творится.
Я открываю глаза.
В комнате тихо, никого нет. Видимо, еще не вернулись после учебы.