Страница 18 из 40
— Ни в жизни. — Тянусь к телефону и набираю номер руководителя, чтобы сказаться больной. Сейчас полвосьмого — до восьми её не будет, так что если оставлю сообщение, не придётся отвечать на вопросы и слушать, как она нетерпеливо вздыхает при мысли о неполном штате. Её жизнь поглощена рабочим кубиклом и документами, разложенными на столе, — поступками подчинённых. Весь день она склоняется над компьютером — как будто молится Богу. Этому Богу она отдаёт душу. Её сердце бьётся ради него, и она позволяет ему затуманивать разум, гасить страсти. Вот уж паразит, не то слово.
Телефон звонит трижды. Включается автоответчик. — Вы позвонили в офис Риты Сомсби. Меня сейчас нет на месте. Оставьте сообщение после сигнала.
Сигнал металлический, резкий. Я изо всех сил стараюсь говорить больным голосом. — Рита, это Джина. Я всю ночь не спала — расстройство желудка, наверное, тот грипп, что ходит. Меня не будет. Пока.
— Ты звучала как кошка в охоте. — Рико стоит передо мной. Он надел мою красную шапку и красные ангорские рукавицы. — Нашёл на кухонном столе. Обожаю. — Выглядит нелепо и старается не засмеяться, когда чуть наклоняется, чтобы подать мне дымящуюся чашку кофе. — Мяу, — тянет он высоким голосом. — Кошка в охоте — больше ничего не пришло в голову, пока ты была на телефоне.
— Я старалась звучать больной. — Делаю глоток кофе. Хорошо.
— Вы звучали больно, поверьте. — Шапка сдвинута набекрень, рукавицы тесноваты для его больших рук. Он кружится по комнате — как пьяная драг-квин. Я начинаю смеяться и не могу остановиться. У Тони не было чувства юмора. С ним нельзя было дурачиться — и только сейчас я понимаю, как скучала по смеху.
Он останавливается, руки на бёдрах. — Я видел, как детектив Харрис разъезжал туда-сюда по улице, пока ты спала. — Рико садится напротив меня, снимает шапку, потом медленно стягивает рукавицы — как будто делает стриптиз. — Этот человек считает меня прирождённым убийцей. Он не знает, что я — Королева Рико.
Интересно — переодевается ли он в женское и ходит в Даунтаун тусоваться с девчонками под эстакадой, покачивая пальцами в стразовых кольцах и встряхивая запястьями с браслетами.
— Никак от него не избавлюсь, понимаешь. — Рико смотрит в окно.
— Он просто следит за мной. Вот и всё.
— Не уверен, что только это — смотрит на тебя так…
— Как он смотрит?
— Как будто втрескался в тебя.
— Ты несёшь чепуху. — Беру кружку с кофе в ладони. Тепло приятно. — Я всё думаю о нашем разговоре — о чёрной девчонке и о том, можно ли фотографировать призраков и всё такое.
— Думал, это был сон. По-моему, мы оба могли видеть один и тот же сон одновременно. — Рико теперь серьёзен. — Ты когда-нибудь пробовала фотографировать своего парня Тони?
— Пробовала, но снимки всегда получались слишком тёмными, слишком размытыми — всё что-то не так. Из всех значимых людей в моей жизни он единственный, кто…
— Прошлой ночью мне приснилось, что Харрис засадил меня в Райкерс, — перебивает Рико.
— Просто ещё один сон.
— Может быть, — но мои сны иногда сбываются. — Он откидывается назад. Глаза у него налиты кровью, под ними тёмные круги. Настроение изменилось. Снег снова валит густо.
— Ну, мы тогда два сапога пара. — Я рада, что Рико здесь. Прошлой ночью было бы ужасно без него.
— Церковь. Ты когда-нибудь туда совалась? — Он смотрит на картину Элли — может, пытается разгадать её послание.
Я качаю головой. — Много там фотографировала. Вот и всё. Всякий раз, когда я была близка к тому, чтобы обследовать её, появлялся Даниэль — то есть детектив Харрис.
— Даниэль, значит? — Он тихо смеётся. — Поехали на поезде в Гарлем, подруга. Может, то, что мучает нас обоих, — там.
— Я слишком устала.
— Усталость — ерунда. — Он натягивает через голову свитер, хватает куртку и быстро надевает. Подбирает моё пальто с пола. — Ну же, надевай.
Он набрасывает мне на плечи пальто, шлёпает мне на голову шапку, сует сумку в руки и ведёт к двери.
Я обматываю шею шарфом, застёгиваю пальто и следую за Рико по лестнице. — Что тебя так раззадорило? — Я не поспеваю за ним. У него длинные ноги, и он прыгает через две ступени.
Он останавливается, ждёт, когда я догоню. — Просто нутром чую, подруга. Войди в моё положение.
Я больше ничего не говорю, пока мы выходим на обледенелый тротуар. Проходим квартал, потом нырпяем в метро. Поезда грохочут, бездомные бредут, как зомби, с вытянутыми руками, и тёмные вещи скользят по рельсам. Так холодно, но…
— Я видел это во сне, — говорит Рико, отвлекая меня. — Не задавай слишком много вопросов.
— Что? — Входящий поезд останавливается.
— Я ничего не сказал.
Снюсь ли я сейчас?
Рико берёт меня за руку. — Пошли.
Метро останавливается перед нами, двери открываются — люди выходят, двигаясь будто полуживые — или полумёртвые, — с портфелями, в чёрных пальто и шапках, глядя прямо перед собой пустыми глазами.
Мы садимся. Свет гаснет, когда поезд трогается, и я думаю — почему Рико вдруг так взбодрился, что принесёт этот день и выживем ли мы.
14
Свет в метро мигает и снова гаснет — нас поглощает темнота. Шаги топчутся в вагоне, и что-то, похожее на большой пакет или сумку, с глухим звуком падает на пол рядом. Слышу напротив нас знакомый женский голос — тихий и дрожащий. — Это страшно, надо было взять автобус или такси.
Никто ей не отвечает.
Пока поезд идёт — трясётся и грохочет под землёй, — я представляю людей наверху, вижу, как они идут в блеске снежного дня, не подозревая о том, что происходит внизу. Может, Ад ближе, чем мы все думаем. Может, это просто бесконечная поездка в метро в мрачной темноте — пассажиры заперты внутри и мечтают когда-нибудь вернуться в мир, который вращается вокруг живительного солнца. Может, Ад — это планета, о которой никто не говорит, клубок греха и зла, существующий рядом с нами — по ту сторону завесы смерти, — населённый самыми мерзкими тварями. Может, эти твари способны перемещаться между своим миром и нашим. Или, может быть, просто может быть — всё принадлежит им, и мы не можем с этим ничего поделать.