Страница 2 из 114
Глава 1
Ариа Нейрис
Я родилась на Земле, орбита которой уже несколько сотен лет была смещена. Почти весь год здесь властвовала долгая, пронизывающая до костей зима, и лишь на несколько коротких месяцев ей на смену приходило настоящее лето.
Из-за этого я почти всё время пряталась в библиотеке. Там можно было снять маленькую комнату, включить мягкий рассеянный свет и проекцию окна — с ярко-голубым небом и тёплым золотистым солнцем. Конечно, это была всего лишь иллюзия, но иногда и её хватало, чтобы на несколько драгоценных часов забыть о вечном холоде за стенами.
Мой отец был врачом, и именно в библиотеке я впервые потянулась к старым медицинским томам по анатомии и физиологии человека. Тогда я ещё не понимала, что этот интерес останется со мной на всю жизнь.
С каждым годом бесконечные зимы давили всё сильнее. Иногда мне казалось, что холод пробирается не только под одежду, но и под кожу, заползая прямо в душу.
Тогда у меня и появилась мечта – хотя бы раз в жизни оказаться на курортной планете Вейлара. О ней постоянно говорили в новостях, показывали в туристических роликах и ярких каталогах: тёплые бирюзовые океаны, длинные солнечные дни, ласковый ветер и почти вечное лето.
Поначалу всё это казалось чем-то недостижимым, красивой картинкой из чужой жизни. Но со временем мечта пустила корни. А потом стала целью.
Меня зовут Ариа Нейрис. Мне двадцать семь лет. На Земле сейчас 2844 год.
Я потеряла родителей слишком рано и почти не сохранила чётких воспоминаний об их лицах. Иногда память подбрасывает лишь размытые обрывки. И с каждым разом во мне всё сильнее крепнет ощущение, что в детстве произошло нечто такое, от чего моё сознание просто закрылось, спрятав самые важные воспоминания очень глубоко.
После их смерти из дома исчезли все носители с фотографиями и видеозаписями. Словно кто-то специально стёр сам факт существования нашей семьи.
От матери у меня остался только кулон с изображением семейного герба. Я помню, как она держала его в руках – бережно, почти благоговейно, будто это было не просто украшение, а нечто гораздо более важное. Иногда она проводила пальцами по его поверхности и на несколько секунд уходила в себя, в мысли, до которых я так и не смогла дотянуться. Отец в такие моменты всегда смотрел на неё с тихим пониманием и той особенной мягкой улыбкой, в которой было больше, чем любые слова.
Мама говорила, что кулон перейдёт ко мне – как к первой дочери. Тогда я не придавала этому значения. Сейчас понимаю: это была не просто семейная реликвия, а часть её прошлого, унесённая вместе с ней.
Я пыталась найти информацию о гербе в архивных сетях, но безуспешно. Ничего похожего – ни самих символов, ни даже косвенных упоминаний.
Я никогда не знала своих родственников. Позже, уже взрослой, я поняла, насколько это было странно. Но пока родители были живы, я не задавала лишних вопросов. Нам хватало друг друга.
После их смерти меня отправили в государственный воспитательный сектор. Место, где эмоциональная уязвимость мгновенно становилась слабостью. Там не учили жить – там учили приспосабливаться, молчать и выживать любой ценой.
Отец всегда говорил: первым проявлять агрессию нельзя. Но если напали на тебя – отвечай жёстко и без колебаний. Я хорошо усвоила этот урок. Со временем от меня начали держаться подальше, и меня это полностью устраивало. В таких местах каждый был сам за себя, и я слишком рано это приняла.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я покинула воспитательный сектор. Единственное, что осталось мне от родителей – это дом, в котором прошло моё детство.
И который я решила продать.
Это решение далось мне тяжело. Но я понимала: оставаться в нём значило навсегда застрять среди осколков прошлого. Дом не мог заменить мне будущего.
К счастью, его продали быстро. Он находился в престижном районе, а обстановка, хоть и устаревшая, была качественной и хорошо сохранилась. Вырученных денег хватило на небольшую квартиру в спокойном секторе, полное медицинское образование и финансовую подушку на время обучения.
Однако во время учёбы я работала в институтской библиотеке. Платили там немного, но эта работа давала мне самое ценное – доступ к знаниям. Особенно к закрытым архивным секциям, куда обычно пускали только преподавателей и старших сотрудников. Всё свободное время я проводила среди старых медицинских томов и пыльных архивных материалов.
Я выбрала профессию отца и до сих пор считаю это одним из самых правильных решений в своей жизни.
Сегодня я – архитектор нейрокардиохирургии, врач высшей категории. Работаю на самой опасной грани, где одновременно рискуют и мозг, и сердце. Восстанавливаю повреждённые нейронные связи, стабилизирую работу мозга, устраняю тяжёлые нарушения сердечного ритма. А если нужно – останавливаю сердце, чтобы потом безопасно запустить его снова.
Когда даже самые совершенные автоматические системы уже не справляются, я всё ещё могу удержать пациента на этой стороне жизни.
Через пять лет после окончания института мне предложили стажировку в крупнейшем медицинском комплексе Земли. Это был шанс, который мог определить всю мою дальнейшую карьеру. И я ухватилась за него без малейших колебаний.
После стажировки мне предложили остаться в комплексе младшим специалистом, параллельно завершая обучение в институте. Нагрузка была запредельной. Долгие смены, постоянная учёба и огромная ответственность не оставляли времени ни на отдых, ни на личную жизнь.
К двадцати шести годам я полностью завершила квалификацию и осталась работать в том же медицинском комплексе уже как самостоятельный специалист. За эти годы я провела сотни операций и накопила опыт, который позволял мне принимать решения быстро, чётко и без лишних колебаний. Я прекрасно понимала функциональную архитектуру человеческого организма и знала, как действовать даже в самых критических, нестабильных ситуациях.
Я была уверена в завтрашнем дне. Уверена в себе.
И впервые за долгие годы могла наконец позволить себе настоящий отпуск за пределами Земли.
*****
18+
Дорогие читатели,
приглашаю вас в горячую историю, полную страсти, тайн и опасных чувств!
“Космические мужья для дикарки”
https:// /shrt/Zlmc
Я искала своего пропавшего мужа, а нарвалась на чужого мужчину, который смотрит на меня как на свою собственность. Будто одной истинной связи достаточно, чтобы присвоить меня.
Вот только есть одна загвоздка: у него лицо моего мужа.
Так кто же ты?