Страница 116 из 117
Арина потянулась и погладила его по щеке так, как это сделала бы мать. А потом, всхлипнув, прижалась к нему, обняла, вцепилась в шею так, что Элайджи, растерявшись, взмахнул руками.
— Спасибо тебе, негодник.
А потом она заплакала. Элайджи растерянно смотрел по сторонам, ища хоть что-то, что может его спасти. Но я медленно скрылся между стеллажами.
Приехав в столицу, я сложил с себя полномочия. Уже не действовали уговоры Шейна по поводу того, что никого нет на эту должность и, возможно, она вообще проклята. Я предложил передать её левой деснице короля — Дезмонду Деверо. Что уж там Шейн сам себе решил, я не представлял. Но жизнь моей жены в обмен на эту должность — это слишком много. Я больше такого не хотел.
— И ты хочешь сказать, что уходишь просто потому, что…
— Я ухожу, потому что у меня семья. Я ухожу, потому что моя жена чуть было не отошла в мир иной. Я ухожу, потому что мой ребёнок старший чуть было не свёл счёты с жизнью. Этого достаточно для того, чтобы ты просто принял моё решение.
— Это не твоя жена, Альваро!
— Моя. — Холодно произнёс я, вздёргивая бровь. — Докажешь обратное — я тебе пряничек куплю.
Шейн улыбнулся, оскалился, прекрасно понимая, что это означало. Я буду поддерживать и всеми силами сохранять ту тайну, которая родилась в семье Кортес в замке Шантильи и ни один человек, ни один дракон никогда не сможет сказать обратного.
С Ариной стоило поговорить начистоту. Мы обсудили то, что два взрослых человека, связанные узами божественной воли, обязательно найдут способы жить дальше.
И мы жили.
Иоланта перебралась к нам насовсем. Родители хотели приехать, проведать внучек и внука, но пока я отказывал, потому что Арина была нестабильна, потому что она не могла удержать драконью силу. Потому что у неё было слишком много сомнений.
Что касательно бывшего тестя, отца Росситы, то здесь было самое простое — он перебрался жить в столицу и со временем я отдал ему наш особняк. Он вёл уединённый образ жизни, периодически посещая куртизанок и молоденьких актрис. Это было сносно. А в остальном он писал сонеты и публиковался в газетах под громким псевдонимом «Далей Справедливый». Писал он в основном о женщинах и о справедливой к ним любви. Я закатывал глаза и тяжело вздыхал, не подозревая, что у моего бывшего тестя настолько крыша начнёт свистеть. Но это было его развлечение, и пока он не приносил никаких проблем — меня это устраивало. Его проверяла служба безопасности. Но за ним, слава Богу, не нашлось ни одной проблемы.
Госпожа Рауш, та самая девица, которая исполняла роль моей любовницы, действительно отошла от службы. Шейн перевёл её в канцелярию, где вскоре она нашла спокойствие в руках молодого барона.
Что касательно оппозиции, она была разнесена к осени настолько, что я даже выбрался из Шантильи для того, чтобы лично посмотреть в глаза тем, кто был у истоков заговора относительно моей жены. Я не был праведником, не был благородным драконом в этот момент. Я поступил как мужчина, у которого отняли самое бесценное. Я присутствовал на казни, сетуя на то, что не удалось казнить своими руками. И как бы Шейн ни старался, связь моей бывшей тёщи с оппозицией была слишком зыбкой и нестабильной.
А осенью прозвучал самый дурацкий разговор между мной и Ариной.
— Я подаю на развод. Развод по-драконьи.
Я тяжело вздохнул и вдруг понял, что не одного меня тревожило то, что происходило между нами. То, что я предпочитал пока что игнорировать своё желание дёрнуться и подать ей руку, своё желание зайти вечером в её спальню и позвать в свой кабинет для нового сеанса чаепития, своё желание говорить с ней до рассвета.
Но оно было и никуда не делось.
Чувствовал ли я, что предаю жену?
Да. Поэтому боялся. Потому что в Арине я не видел практически Айры и я понимал, что это другая женщина.
И когда она сказала про развод, я только тяжело вздохнул и встал со своего кресла. Обойдя стол и замерев у неё за спиной, я положил ладони ей на плечи. Она дрогнула, попыталась вывернуться, но я придавил, заставил сидеть на месте.
— Развода не будет, Арина.
— Ты влюбишься и начнёшь виновато на меня смотреть. — Зло произнесла она, вскидывая голову и заглядывая мне в глаза.
— Это логично. Потому что я влюблюсь и буду виновато смотреть на частичку души своей погибшей супруги. К сожалению, так в этом мире случилось, что и влюблённость, и вина будет обращена к одной женщине.
У Арины дрогнули губы. Она закачала головой.
— Ты взрослый, уравновешенный дракон. И ты…
— И мне сложно, мне тяжело. — Признался я и опустил ладони.
Арина тут же взметнулась, развернулась, прижалась поясницей к моему столу и выставила пальцы вперёд. Я развёл руки в разные стороны.
— Мне тяжело. Мне тяжело на животном уровне. Потому что я чувствую тебя своей истинной и хочу к тебе прикоснуться. Мне тяжело, потому что я знаю, что внутри тебя есть моя жена. И в то же время ты мне приятна, мне интересна. Ты для меня не загадка, а скорее спокойствие души. Я гляжу на тебя и понимаю, что если бы встретил тебя до знакомства со своей супругой, мы бы нашли с тобой общий язык. Испытываю ли я стыд? Да, Арина, испытываю. Развод я тебе не дам.
Я говорил мягко и старался не напугать.
— Я не знаю, что у нас дальше с тобой будет. Но ты мне нравишься. Я влюбляюсь...
Хотя я лгал.
Я влюбился в тот момент, когда она стояла напротив меня в подвалах Шантильи и кричала о том, что я не имею права задавать ей вопросы. В тот момент, когда она поддерживала моего сына. В тот момент, когда она цеплялась в шкуру дракона, желая вернуть моего сына. В тот момент, когда она осторожно заплетала косы моим дочерям. Я в неё влюбился и не представлял, что нам теперь с этим делать.
Она от растерянности сейчас посмотрела на меня с грустью и печалью во взгляде. На дне зрачков качнулась вина.
— Я не специально, Альваро. Я не специально. Правда. — Зло произнесла она. — Просто ты, если бы оставался самодовольным индюком — мне было бы проще. Я бы относилась к тебе с той долей сарказма, которая у меня всегда была после того, как я поняла, что мой муж кобель и последняя сволочь. Но нет. Я с тобой пью чаи по вечерам и вижу, как ты меняешься. Я вижу, как у тебя блестят глаза, либо ты хмуришься недовольно. Прекрати так хмуриться, Альваро!
Она топнула ногой, завела руки за спину, сцепляя пальцы в замок.
— Если бы ты ничего этого не делал — было бы всё проще.