Ядовитые розы

Глава 44

БИЛЛИ

Комната показалась раз в десять больше, когда Грейсон ушел, чтобы вернуться на койку. Он был огромным парнем, этого нельзя было отрицать, но более того, его присутствие заполняло все пространство. Для человека, который почти не разговаривает, его окружала какая-то харизма и ощущение опасности, и я ловила себя на том, что снова и снова отвлекаюсь на него, даже когда он был занят чем-то другим.

Например, тем, что защищал меня от этого чертова дорожного блокпоста.

Эти полицейские штата не подозревали, что я на борту, поэтому они не стали давить, но было ясно, что семья Риччи поднимает мои поиски на новый уровень. Я услышала достаточно, чтобы понять, что там была моя фотография. Там было обвинение в убийстве…

Безжизненное лицо Лиз вспыхнуло перед глазами, и мне пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы не вырвало прямо на стол. Закуски чуть не вышли наружу, но каким-то чудом я сдержалась.

Гребаный трах. Они были слишком могущественны. Смогу ли я вообще исчезнуть в таком огромном городе, как Нью-Йорк? Придется ли мне на этот раз полностью менять внешность и имя? Или я окажусь на улице, пытаясь сохранить себя одетой, сытой и никем не изнасилованной?

Усталость навалилась на меня, и я съехала наполовину со стула, обмякнув вперед, пока моя голова не уткнулась в край стола.

Моя жизнь не должна была стать такой. Этого, черт возьми, не было в планах. Все правда, что говорят: жизнь может измениться в одно мгновение, так что нужно ценить каждый день. Вот только я недостаточно ценила их тогда, когда была в безопасности и любима.

Чье-то покашливание заставило меня резко поднять голову. На том самом месте, где несколько минут назад стоял Грейсон, теперь был Джейс, и смесь страха и предвкушения, которую я сдерживала весь день при мысли о встрече с ним, подкатила новой тошнотворной волной.

Наши взгляды на мгновение встретились, и даже когда голос в моей голове закричал мне отвернуться,

убежать,

что сегодня вечером, несмотря ни на что, я не смогу справиться с ядом в его глазах, я не смогла заставить себя отвести взгляд.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я смотрела в эти бездонные голубые глаза, отслеживая мельчайшие изменения цвета по мере того, как его настроение менялось от игривого к сексуальному и наконец к властному. Он мог быть всем этим одновременно, но именно глаза всегда выдавали, какая его сторона сейчас берет верх.

Этим поздним вечером в тусклом свете автобуса его глаза казались почти черными.

Цвет, которого я никогда не видела до того дня, когда разбила наши сердца обоим.

— Я заслуживаю объяснения, — внезапно сказал он хрипловатым тоном, более низким, чем обычно.

Требование было настолько неожиданным, что мне потребовалось по меньшей мере две минуты, чтобы ответить, пока мой мозг пытался понять, чего он хочет.

— Объяснений? — Я, наконец, выдавила из себя, гнев вспыхнул во мне. — Ты думаешь,

ты

заслуживаешь объяснений? После той гребаной жизни, которой ты живешь, в то время как я боролась каждый чертов день! Это было почти десять лет назад, Джейс! Я не могу дать тебе никакого объяснения, которое компенсировало бы тот факт, что ты ни разу за десять гребаных лет не проверил, как я.

В какой-то момент я вскочила на ноги, полусогнувшись в кабинке, чтобы прорычать ему эти слова и, вероятно, разбудить весь автобус. Голова Джейса дернулась назад от яда в моих словах, без сомнения, он ожидал, что бедная, жалкая Билли снова прогнется. Но к черту это. Мне надоело быть чьей-либо боксерской грушей.

— Мне было шестнадцать лет, Джейс, — сказала я ему, мой голос стал тише. Спокойным. Когда я подавила свой гнев и боль. — Ты не дал мне ни единого шанса и сразу предположил худшее. Я не единственная, кто здесь виноват.

Выскользнув из-за столика, я протиснулась мимо него, стараясь не обращать внимания на то, как жар его тела, казалось, скользил по моей коже, когда мы оказывались рядом. Он пах так же, но в то же время иначе... Это была форма пытки, к которой я была плохо подготовлена.

Джейс, стоявший передо мной, был одновременно

моим

и тем, о ком я на самом деле ничего не знала, но одно я знала наверняка: если я хочу сохранить рассудок, я должна удерживать свой гнев. С гневом я могла справиться. Это были другие эмоции, которые уничтожили бы меня, и, по правде говоря, я не могла дать ему объяснение сегодня. Не с таким давлением и болью в комнате. Я бы сломалась, а у меня не было времени на это, когда я бежала, спасая свою жизнь.

Вернувшись в спальню, я бесшумно открыла и закрыла дверь, несмотря на то, что мои руки заметно дрожали. Когда дверь была заперта, я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, прежде чем забраться в постель к Ретту. Только у меня так и не было шанса. Теплые, сильные руки обхватили меня, и на мгновение я рухнула в объятия Ретта, позволив ему принять часть моей боли.

Это было эгоистично с моей стороны. У этого парня было более чем достаточно собственной боли, с которой нужно было справляться. Но скоро я останусь одна, и мне захотелось утешения, в котором мне было так долго отказано. — Ты не одна, — прошептал он, прежде чем подхватить меня на руки. — Меня не волнует, чего хочет Джейс. Меня, блядь, не волнует, если это приведет к распаду группы. Я не позволю тебе разбираться с этим дерьмом в одиночку. Ты меня слышишь?

Он шептал эти слова мне на ухо, когда отнес меня обратно к кровати и осторожно опустил. Меня трясло, и я должна была быть сильнее этого, но у меня всегда была интуитивная реакция на Джейса. Во всех отношениях.

— Я не разрушу вас, — успела я сказать, прежде чем у меня перехватило горло. Я не собиралась, черт возьми, плакать. Не тогда, когда в шестнадцать лет я залила слезами полгорода. Когда они, наконец, высохли, я сказала себе, что с меня хватит плакать по Джейсу Адамсу. Он не то чтобы боролся за то, чтобы остаться со мной, и у меня было ощущение, что он утопил себя в алкоголе и киске, чтобы похоронить нас, а не в слезах и мороженом, как я.

Ретт придвинулся ближе ко мне, натягивая на нас одеяла, хотя было не холодно. Каким-то образом он знал, что мне нужно больше комфорта. Мне нужно было чувствовать себя окруженной, и когда его руки сомкнулись вокруг меня и притянули обратно к себе, я задалась вопросом, почему этот парень мирился с моим дерьмом даже те пару дней, которые у него были.