Ядовитые розы

— Фло боится летать, — просто сказал Ретт, когда двери за нами закрылись. Отойдя подальше, я заметила, что водитель готовится к выезду. На вид ему было под пятьдесят, с редеющими седыми волосами и жизнерадостной улыбкой, которую он бросил в мою сторону, приветствуя нас на борту.

По крайней мере, одного человека не разозлило наше небольшое противостояние снаружи.

Я слышала, как другие участники группы болтают в задней части автобуса, судя по звукам, они раскладывали спальные места и устраивались поудобнее. Все, кроме Грейсона, который сидел за столом, уставившись в свой телефон. Он коротко взглянул на нас, чтобы кивнуть, но, как обычно, больше ничего не сказал.

Эта история с "человеком-загадкой", которую он затеял, одновременно интриговала и пугала меня. Я не могла избавиться от воспоминаний о том, как он прикоснулся к моей губе прошлой ночью, когда обвинил меня в том, что я

притворяюсь

неуверенной в себе.

Ретт подтолкнул нас по главному проходу, и я увидела, что их койки были больше, с гораздо лучшими постельными принадлежностями, чем те, которые я застелила в других автобусах. — Я займу спальню, — крикнул Ретт, проходя мимо коек. Я ждала протеста от кого-нибудь – в основном от Флоренс и Тома, поскольку они были парой, – но жалоб не последовало.

Мне действительно показалось, что я услышала, как Ретт открыл дверь, пропуская меня вперед, Флоренс сказала что-то о том, что он

наконец-то

снова спит. Она казалась счастливой, а не рассерженной из-за того, что я заняла комнату, которая, без сомнения, обычно зарезервирована для них.

Прежде чем я успела услышать что-нибудь еще, мы оказались внутри, и когда Ретт закрыл за нами дверь, я расслабилась и еще раз огляделась. — Эти автобусы невероятны, — сказала я со смехом. — Трудно поверить, сколько всего здесь вмещается.

Он рассмеялся, казалось, тоже расслабившись. Он отпустил мою руку, чтобы подойти и опуститься на край большой кровати. Она была покрыта толстым темно-синим одеялом, а в изголовье лежало по меньшей мере восемь пухлых подушек. Без обиняков, кровать выглядела уютной. Я проснулась всего пару часов назад, так что у меня не было никаких причин хотеть перебраться туда и зарыться в нее с головой.

Мой взгляд скользнул по Ретту, когда он откинулся назад, прежде чем похлопать по месту рядом с собой, показывая, что я должна сесть рядом с ним.

Ладно, может быть, была одна причина.

У нас были незаконченные дела, к которым я действительно хотела вернуться. Но, может быть, не в переполненном тур-автобусе с моим разъяренным бывшим.

— Мы собираемся трогаться, — предупредил меня Ретт, и я, спотыкаясь, двинулась вперед, когда автобус набрал скорость. Ретт подхватил меня, когда я приземлилась на кровать, и помог выпрямиться.

Оглядевшись вокруг, поскольку сейчас было определенно не время зацикливаться на ощущении его рук на моих обнаженных, я заметила, что в этой комнате больше ничего не было. Гигантский каркас кровати занимал большую часть пространства, но я заметила небольшой шкаф в правом углу. Ретт заметил направление моего взгляда. — Я попросил Тома принести тебе еще несколько комплектов одежды. И туалетные принадлежности. Они должны быть там.

Ретт явно планировал, что я буду здесь с ним с самого начала. — Ты слишком добр ко мне, — тихо сказала я, снова бросая взгляд на новую одежду. — Я никогда не смогу отплатить тебе. Но спасибо тебе.

— Ничего особенного, — сказал он, и было ясно, что он имел в виду именно это. — Даже не беспокойся о подсчете. Просто один человек помогает другому. Надеюсь, ты поступила бы так же, если бы поменялись ролями.

— Конечно, — немедленно ответила я, и это было искренне. Я всегда старалась помочь, когда могла. — У меня никогда не было многого, но я всегда делилась. Честно говоря, именно так некоторые из нас, получающие минимальную заработную плату, выживали в трудные времена.

Ретт накрыл мою руку своей и слегка сжал, и мы несколько секунд сидели в уютной тишине, пока автобус набирал скорость, преодолевая несколько ухабов, пока водитель преодолевал переулок и выводил нас на дорогу.

— Пошли, — внезапно сказал Ретт, снова вскакивая на ноги и протягивая мне руку. — Ты же не захочешь пропустить выезд.

Я понятия не имела, о чем он говорит, пока мы не вернулись в переднюю часть автобуса, вместе со всей группой и Томом, каждый из которых смотрел в тонированные окна. Когда я наклонилась вперед и выглянула наружу, у меня невольно вырвался вздох.

Фанаты выстроились вдоль улиц – сотни, может, тысячи – крича и визжа, размахивая руками вслед автобусам.

— Как они узнали, что вы уезжаете именно сейчас? — выдохнула я, качая головой от осознания того, насколько они на самом деле знамениты. Иногда я забывала об этом, видя, какими обычными они были в жизни.

— Они ездят за нами в туры и часами ждут в надежде нас увидеть, — ответила Флоренс, и я удивилась, что она обратилась ко мне без всякого пренебрежения. — А этот тур по маленьким городам планировался больше года, и все знают, что мы будем выступать на всех старых площадках, с которых начинали. Это большое событие.

А вот Том, как был мудаком, так им и остался.

— Не привыкай к этому, принцесса, — усмехнулся он. — Как только мы доберемся до Нью-Йорка, ты вылетишь из тура, и мне больше не придется разгребать весь этот цирк.

Флоренс ударила его по плечу.

— Том, — быстро сказала она. — Хватит, ладно? У Билли были тяжелые дни, и, честно говоря, последнее, что нужно любой женщине после того, как ее едва не похитили и не изнасиловали, – это еще один

мужик

, который ведет себя как полный придурок.

На нескольких словах ее голос дрогнул, и я задумалась над ее историей. Она не была особенно добра ко мне, и я не ожидала ничего большего, на самом деле, поскольку все здесь были командой Джейса. Но в этот момент я почувствовала, как между нами зарождается небольшая женская связь. Когда ее взгляд скользнул через плечо в мою сторону, я наградила ее благодарной улыбкой. Она не ответила мне, но это не имело значения. Ее жест уже был сделан.

В другой жизни, может быть, мы бы даже стали друзьями.

Джейс поймал мой взгляд, выражение его лица было пустым, но, по крайней мере, он не насмехался надо мной. Не было лучшего напоминания, чем он, о том, что у меня могла быть

другая жизнь

, и это было почти непосильным испытанием для меня.