Ядовитые розы

любого другого ублюдка, чтобы встретиться с ним сегодня вечером, я бы так и сделала. Черт, в этот момент я бы даже предпочла встретиться с этим чертовым головорезом с пистолетом опять на улице.

Ретт, должно быть, почувствовал, как я смеюсь, уткнувшись в его спину – вряд ли этот тихий, горький звук можно было расслышать. Он обернулся и встретился со мной взглядом, пока я смотрела на него снизу вверх.

— Эй, ты в порядке, Торн? — спросил он.

Он все еще использовал мое вымышленное имя, и у меня не было времени задуматься, почему мне это нравится.

— Я не знала, кто ты такой, — сказала я ему, совершенно уверенная, что он мне не поверит. — Если бы я знала... —

Я бы убежал

а

так же быстро, как убежал

а

от парней Анджело.

— Я знаю, — сказал он без малейшего колебания, и я моргнула от искренности его слов. — Я верю тебе, Торн.

Грохочущий рык гнева вырвался у Джейса. — Ты гребаный придурок, Ретт, и у меня нет времени на это дерьмо. На столе бутылка односолодового Macallan с моим именем. Просто избавься от нее, как только кончишь. Я не хочу ее больше видеть. Никогда.

Он стремительно ушел, а я заставила себя – вонзив ногти в ладони – не провожать его взглядом. Вместо этого я осталась стоять, глядя вверх на самого неожиданного ангела-хранителя.

— Ты правда мне веришь?

Медленная улыбка тронула его губы, но так и не достигла пронзительно-зеленых глаз.

— Я уже давно в этом бизнесе. Я знаю фанаток. Знаю тех, кто притворяется, что не знает, кто мы такие. Ты не имела ни малейшего понятия, кто я, когда я назвал свое имя.

У меня внезапно перехватило горло. Не часто мне доверяли или давали презумпцию невиновности. На самом деле, я сама виновата, поскольку я попадала в сомнительные ситуации, чтобы выжить. Но перемены вскружили мне голову. — Я знаю, насколько знамениты «Беллероуз», — медленно произнесла я, — но ради собственного здравомыслия я позаботилась о том, чтобы, если когда-нибудь упоминалась группа или ее участники, я переключала канал… закрывала журнал… выключила радио. — Вырвался еще один грустный смешок. — Я даже подумывала сменить имя, но у меня никогда не было денег или времени, чтобы тратить их впустую, поэтому я просто говорила людям, что моя фамилия Белл.

Выражение лица Ретта снова смягчилось, и часть меня задалась вопросом, как, черт возьми, такой добрый человек может быть богатой и знаменитой рок-звездой. В этом не было никакого смысла, но он был ангелом-хранителем, в котором я нуждалась сегодня вечером. — На каком инструменте ты играешь в «Беллероуз»? — Я спросила.

Он никак не мог быть барабанщиком. Барабанщики всегда были придурками.

Барабанщики и вокалисты.

— Соло-гитара.

Его глаза не отрывались от моего лица, возможно, потому, что он пытался уличить меня во лжи, или, может быть, это было что-то другое. — Я должна была догадаться об этом, — сказала я ему. — У тебя на пальцах такие же мозоли, как всегда были у Джейса. И у Анджело, когда

он

был в группе Джейса. — Сначала я не заметила, спасаясь бегством и все такое, но… теперь я чувствую себя глупо.

— Ты бы не осталась, если бы знала... — Замешательство и беспокойство коснулись его лба, и я поняла, что позволила этому продолжаться слишком долго.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя сделать шаг назад, когда новая песня разнеслась по залу, намного громче предыдущей. К счастью, они дали хитам «Беллероуз» передышку.

— Мне пора идти, — сказала я ему. — Мне стоит обдумать что делать дальше, и мне не нужно иметь дело с Джейсом так же, как с Анджело.

Кожа вокруг его глаз натянулась. — Анджело Риччи?

Конечно, нынешний лучший друг Джейса должен был знать о бывшем лучшем друге. Черт возьми, мы с Джейсом выросли с Анджело. У меня едва ли было воспоминание о возрасте от четырех до шестнадцати лет, в котором не было бы их обоих.

— Ты все еще с Анджело? — спросил он меня с легким разочарованием.

Я покачала головой. — Нет. Я не видела его много лет. Но сегодня… Я была на этой работе… — Слова застряли у меня в горле, когда в моем сознании промелькнули пустые глаза Лиз. — Это было плохо, — мне удалось выдавить. — Произошло столько дерьма, убийств и крови, и теперь его парни преследуют меня. Мне нужно убираться из Сиены. Мне нужно бежать и не оглядываться назад.

Ретт молчал, и я предположила, что он взвешивал, стоит ли еще немного возиться со мной. Я не могла винить его. Хороший парень или нет, но есть пределы тому, насколько сильно кто-то позволил бы какой-то незнакомке испортить себе вечер. Особенно когда эта незнакомка была врагом твоего друга.

Сделав еще один шаг назад, я тихо ахнула, когда его рука метнулась вперед и обхватила мое запястье, эффективно удерживая меня на месте. Он наклонился ко мне, и я постаралась не вдыхать его неповторимый дымный аромат. — Я не знаю твоей истории, Торн, и это полный пиздец, что я должен причинять боль своему брату, но я дал тебе обещание. — Он наклонился еще ближе, чтобы я могла слышать его сквозь новую песню. — Тебе нужна помощь сегодня вечером, и я могу ее предоставить. Без всяких условий.

Никаких условий.

Такого предложения не поступало... Никогда. Ну, может быть, сегодня вечером, когда Лиз дала мне работу и жилье... Посмотри, каким дерьмом это обернулось для нас обоих. Не то чтобы в ее смерти была моя вина, на этот раз. Казалось, мы оба просто оказались не в том месте и не в то время.

— К тому же, я хотел бы услышать твою точку зрения, — добавил Ретт, когда я ничего не сказала. Он ослабил хватку на моем запястье. — Потому что я всегда знал тебя только как дьявола. Чистое зло из истории Джейса. Девушка, которая сломала его. Но, встретив тебя сейчас, я задаюсь вопросом… Черт, я не знаю. Всегда есть две стороны, верно? Я хочу услышать твою.

Холодный пот выступил по всему моему телу, внутренняя реакция на воспоминания, которые я так старалась похоронить. Горе, которое я отказывалась чувствовать. Боль, которая чуть не убила меня.

Прежде чем я успела подумать об этом, я снова попятилась, мои руки дрожали, когда я подняла их, словно защищаясь от удара. — Я не могу… — Я задыхаюсь. — Я не могу вернуться туда. Что бы там ни сказал тебе Джейс... тогда, я думаю, так все и было.