Ядовитые розы

Глава 84

БИЛЛИ

Болело все. Абсолютно все. Мои мольбы о пощаде оставались без ответа, когда очередной тяжелый удар пришелся по телу. Отвратительный хруст подсказал, что у меня только что сломалось еще одно ребро, и я истерично разрыдалась. Они хотели узнать что-то, а у меня не было тех ответов, которые им были нужны.

Но в тот момент, когда они поймут, что я бесполезна, меня убьют. Единственная надежда выжить – кормить их ложью ровно настолько, чтобы оставаться в живых, а дальше… черт, я не знала. У меня не было плана. Ни навыков. Ничего полезного. Но я отчаянно цеплялась за две тонкие ниточки надежды.

Грейсон и Анджело.

Если бы хотя бы один из них нашел меня, я была

уверен

а

,

что меня бы спасли. Я снова и снова умоляла поговорить с Анджело, зная, что это были головорезы Риччи, которые держали меня в плену. Однако пока никто не обращал на это внимания.

Я потеряла счет времени. Они начали с малого, просто слегка поколотили меня. Но поскольку я размахивала своей фальшивой информацией вне пределов их досягаемости, они обострились. Пытка водой была худшей. Я никогда раньше не боялась утонуть, но теперь боялась. В этом нет никаких сомнений.

Единственной небольшой милостью было то, что они не спешили. Или же просто старались сохранить меня в живых подольше. В любом случае

допросы

длились ограниченное время, после чего меня швыряли обратно в мою клетку – самую настоящую клетку, в которой невозможно было ни встать, ни полностью выпрямиться, – и давали черствый хлеб с водой.

Пока я лежала там, свернувшись калачиком на боку, обнимая свое изломанное тело и тихо всхлипывая, главная дверь с громким стуком распахнулась. Головорезы держали меня в старом закрытом ночном клубе, моя клетка стояла на грязном ковре, пока они играли в покер на сцене для стриптизерш.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — Взревел мужчина. В этом голосе было что-то навязчиво знакомое, но, возможно, это боль заставила меня вообразить дерьмо. Это было бы не в первый раз.

Головорезы вскочили на ноги, их покерные карты рассыпались. — Сэр, э-э-э, мы не знали, что вы в городе, — пробормотал один из них.

— Мне сказали, что вы пытаетесь встретиться с боссом, — рявкнул новоприбывший. — Он не встречается с такими, как вы. Это

моя

работа, так какого хрена вы нарушаете субординацию? — Почему его голос был так похож на...?

— Анджело, перестань, — сказал другой громила маслянистым голосом. — Все не так. Он

попросил

нас достать…

Его оправдание оборвалось оглушительным выстрелом. Похоже, это был не смертельный выстрел, потому что через секунду комнату пронзил визг. Черт.

Подождите.

Анджело

?

— Говори, — прорычал он другому громиле. Жирный громила, так я его назвала. — Сейчас.

— Т-та девушка, — пролепетал Жирный громила. — Джованни хотел заполучить девушку. Сказал, что у нее есть важная информация.

Гробовая тишина заполнила пространство. Даже Жирный громила не продолжал своих стенаний.

— И? — Спросил Анджело, каким-то образом вложив смерть в это единственное слово.

Жирный громила пробормотал что-то еще, указывая в сторону моей клетки. Долю секунды спустя пара блестящих кожаных туфель появилась перед моим лицом, и в нос мне ударил ни с чем не сравнимый запах дорогого лосьона после бритья, которым он пользовался, и корицы его любимой жевательной резинки. Это было хуже любой пытки головорезов, потому что поразило меня в самое сердце.

Ангел.

Один за другим раздались два выстрела, и мое сознание начало угасать. Клетка затряслась, и я громко застонала от боли, но затем меня вытащили. Сильные руки поддерживали мое изломанное тело, даже когда резкий запах свежей крови и пороха заполнил мои чувства. Я слабо запротестовала, но Анджело шикнул на меня.

— Прекрати, Белла, — выдохнул он, его сердце бешено колотилось в груди там, где прижималась моя разбитая щека. — Успокойся, ты со мной. Просто спи, малышка. Спи. Я буду беречь тебя.

Несмотря на мою панику и ужас, я не могла с этим бороться. Пьянящее чувство безопасности, которое принес мне его голос, было всепоглощающим, окутывающим меня, как одеяло, и убаюкивающим, погружая в сон. Хлопнули дверцы машины, взревел двигатель, но Анджело так и не отпустил меня.

Что бы ни произошло дальше, все было как в тумане. Фрагменты медперсонала, осматривающего меня, Анджело, наставляющего пистолет на врача, а затем блаженное шипение лекарств, наполняющих мои вены. Пока обезболивающее действовало на меня, Анджело крепко держал меня за руку, склонив голову и бормотал своим хриплым голосом.

Когда я очнулась, меня не было в больнице, и это действительно должно было стать моей первой подсказкой.

Вместо этого простыни, на которых я лежала, были плотными, роскошного серого цвета, а подушки намного превосходили те, что лежат в палате интенсивной терапии. Я должна была знать, проведя там так много времени после пожара, который чуть не убил меня восемь лет назад. Анджело и тогда оставался со мной.

Наркотики, должно быть, все еще циркулировали по моему организму, потому что ничего не болело. Так и должно было быть, но вместо этого я едва чувствовала свое тело. Когда я подняла руку, прищурившись на капельницы, приклеенные к моей коже, мне показалось, что они даже не соединены с моим плечом.

Медленно моргая, я пыталась сориентироваться. Где-то поблизости раздался тихий голос, и мне потребовалось удручающе много времени, чтобы определить, кто говорит. Что было глупо, потому что он стоял прямо рядом с кроватью, сидя в огромном кресле с откидной спинкой.

— Ангел, — прошептала я, мой голос прозвучал едва громче дыхания. — Ты спас меня. Снова.

Слезы навернулись мне на глаза, когда я вспомнила, как он вынес меня из пожара в доме, который убил моих родителей и оставил на мне шрамы. Он всегда спасал меня, мой Ангел.

Он потянулся, нежно взяв мою руку в свою, хотя телефон по-прежнему был прижат к уху.

— Я понимаю это, сэр, — коротко сказал он. Он разговаривал со своим отцом. — Но, как я уже сказал, обстоятельства изменились. Что бы ни знала Билли, я раскрою это сам, но ей больше не причинят вреда. К ней даже прикасаться нельзя. Пока она носит под сердцем твоего внука.

Что?!

Анджело не отвел глаз от моего изумленного взгляда, его хмурость усилилась, когда он выслушал ответ своего отца. Затем его челюсть задрожала, когда он стиснул зубы.