Ядовитые розы

Кроме этого, в VIP-зоне находилось около тридцати человек, тех, кто выиграл или приобрел эти эксклюзивные билеты. Охрана в нашем районе была только по обе стороны от входа, и я знала, что смогу достаточно легко сбежать.

— Мы отойдем в сторону, — сказал сопровождавший меня охранник. Он указал направо, и я решила, что мой выход – налево. — Найди нас, если тебе понадобится еда, питье или туалет.

— Конечно, — солгала я. — Я не покину это место, не найдя кого-нибудь из вас.

Я получила лаконичный кивок и никаких подозрений. С чего бы им что-то подозревать? Они должны были предполагать, что я хочу остаться в живых, а со всеми нападениями на меня в последнее время только гребаный идиот мог уйти в одиночку.

Они мало что знали.

Затем свет погас, охранники ушли, и я протиснулась в толпу, желая быть как можно ближе к сцене. По крайней мере, в течение первых нескольких песен. Раньше я думала, что крики были громкими, но в тот момент, когда «Беллероуз» вышли на сцену, у меня возникло искушение заткнуть уши.

Но я этого не сделала. Я впитывала волнение, стоя там и наблюдая, как они занимают свои места. Ретт и Грейсон одновременно осмотрели переднюю часть зала в поисках меня, но освещение сцены, вероятно, было слишком ярким, чтобы они могли найти меня в толпе. Что меня вполне устраивало. Я хотела быть наблюдателем, впитывая все, и я не хотела, чтобы они заметили, когда я ускользну.

Джейс вышел на переднюю часть сцены, свет прожектора упал на него так, что его волосы стали платиновыми, а кожа бронзовой. Он выглядел неземным, и я невольно задумалась, как вообще оказалась в его жизни. Это было похоже на любовь к греческому богу – ощущение, которое только усилилось, когда воздух наполнился его хрипловатым голосом. — Нью-Йорк, — прогрохотал он. — Вы, блядь, готовы?

Они были готовы.

С

верх

готовы, если судить по крикам.

Он наигрывал первые аккорды их песни "Сломленный и Истекающий Кровью", которая не была их самой популярной мелодией, но, вероятно, входила в пятерку лучших. Толпа сошла с ума, крича до тех пор, пока я не подумала, что у меня вот-вот будет необратимое повреждение слуха.

—

Золотоволосый ангел, вверх

у

по улице от меня.

Вступительная реплика всегда уничтожала меня, потому что она была о

том,

какой он видел меня до того, как все полетело в тартарары. Остальная часть песни была не такой радостной, текст стал намного мрачнее.

—

Сломленный и истекающий кровью. Потерянный и одинокий. Преданный и

в отчаянии, —

закричал он в микрофон, остальные присоединились, и я заставила себя притвориться, что это не обо мне. Вместо этого я просто закрыла глаза и обнаружила, что двигаюсь в такт. Барабаны Грейсона и гитара Ретта. Бас-гитара Флоренс тоже идеально вплеталась в мелодию.

Они были невероятно талантливы. Джейс не мог бы подобрать лучшее сопровождение к своему ангельскому голосу, даже если бы очень постарался. Часть меня была довольна этим путем для него; весь его упорный труд заслуживал того успеха, который он получил.

Когда я открыла глаза, меня сверлили пронзительные голубые глаза. Более темные, и напряженные, чем обычно, взгляд Джейса добился того, чего не смогли другие. Он нашел меня в толпе и пел прямо для меня.

Его гнев просочился в слова, и по мере того, как его голос становился глубже, напряженность, наполнявшая воздух, возрастала, пока я не перестала дышать. Черт. Я бы не выдержала ничего, кроме этой первой песни, если бы он продолжал в том же духе.

Несмотря на все мои усилия, боль в груди нарастала, пока несколько слезинок не просочились из уголков моих глаз – эмоции, вызванные как песней, так и моей потерянной любовью.

Теперь больше одной потерянной любви с тех пор, как это был мой последний момент со всеми ними.

Мои ноги, наконец, повиновались мне, и я начала пятиться, полная решимости раствориться в толпе. Джейс собирался привлечь ко мне слишком много внимания, если бы продолжал в том же духе.

К счастью, песня закончилась тактом позже, и ему пришлось снова стать рок-звездой, а не брошенным любовником.

«Беллероуз» сразу перешли к еще одному своему хиту, более энергичной песне, которая, я была почти уверена, не обо мне – в ней преобладали более легкие мотивы на протяжении большей части композиции. Это позволило мне на секунду взять себя в руки, потереть ладонями предплечья, чтобы отогнать охвативший меня озноб… несмотря на жару в зале с двадцатью тысячами тел внутри.

Мне удалось продержаться еще три песни, но мое сердце действительно не лежало к этому.

— Готова сбежать, сучка?

Я обернулась на язвительный голос и обнаружила Тома, стоящего рядом со мной. Он точно был крысой, крадущейся из темноты. Ему пришлось наклониться поближе, чтобы я могла его расслышать, и мне пришлось сдержаться, чтобы не врезать ему по носу.

— Сбежать? — Выпалила я.

У него вырвался насмешливый смешок, и он оказался так близко к моему уху, что я вздрогнула от отвращения. — Да ладно, ты же знаешь, что подвергаешь их опасности. Я облегчу тебе задачу.

Он явно не понимал, что я уже планировала это, и пытался заставить меня сделать выбор, который я уже сделала.

— Ты же не можешь быть настолько эгоистична, чтобы желать им смерти, верно? — он настаивал. — Я счастлив заплатить тебе несколько сотен тысяч. Дать тебе путевку в жизнь. Похоже, группа все равно задолжала тебе денег. Мы можем считать это оплатой.

Пошел нахуй этот ублюдок.

— Я бы никогда не взяла у тебя денег, — сказала я и, не удержавшись, положила руки ему на грудь и оттолкнула его. Его следующие слова потонули в криках и музыке, и я могла быть только благодарна за это.

Развернувшись на пятках, я поспешила к левой стороне. Поскольку Том был здесь, мне пора было уходить. Я должна была оставить эту жизнь позади раз и навсегда и убедиться, что «Беллероуз» в безопасности.

Когда я добралась до службы безопасности, меня остановили. — Вы не должны уходить без сопровождения, — сказал крупный мужчина, наклонившись ближе.

Черт возьми. Очевидно, приказы относительно моей безопасности касались не только личной безопасности «Беллероуз».

— Я просто собираюсь выпить и, возможно, сходить в туалет, — крикнула я в ответ.

Он начал качать головой, остановившись только тогда, когда рядом со мной появился Том. — Ей разрешено идти, — сказал этот ублюдок охраннику. — У нас есть другие люди, которые наблюдают за ней.