Ядовитые розы

форме. Не такой широкий, как Джейс или Анджело, но то, что ему недоставало в размерах, он компенсировал идеальной мускулатурой. У него были пресс и мышцы, о существовании которых я даже не подозревала, все прекрасно украшено татуировками. Он улыбнулся мне, садясь обратно на пятки между моими все еще раздвинутыми ногами.

— Я хочу спросить тебя кое о чем, Торн, — пробормотал он, глядя мне в глаза, когда стягивал боксеры, чтобы освободить свою эрекцию. Я отвела от него взгляд, мне нужно было посмотреть. Его член был таким красивым, и…

это были

пирсинги на нижней стороне его ствола?

Я и раньше держала в руке его член, но это не заходило достаточно далеко, чтобы я могла исследовать его. Но здесь и сейчас, когда комната была освещена утренним солнцем, пробивающимся сквозь занавески, и Ретт сидел передо мной на коленях, я увидела все.

И теперь все, о чем я могла думать, – это каково было бы ощутить этот пирсинг внутри себя.

Срань господня. У меня практически текли слюнки.

— Ты слушаешь, детка? — Его вопрос заставил меня осознать, что я просто

пялюсь

на его член. Мог ли он винить меня? То, как его пальцы обхватили толстый стержень, указательный палец поглаживал металлические перекладины под кожей, как будто это было продолжение его гитары...

— Полностью слушаю, — солгала я.

Он издал смешок, разрывая упаковку презерватива и ловко натягивая его на свое оружие. Маленькая часть меня испытывала искушение сказать ему, чтобы он снова снял это, чтобы я могла почувствовать каждый кусочек металла. Но большая часть была слишком разумна и не хотела подхватить ЗППП, поэтому я прикусила язык, чтобы промолчать.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он мне, поглаживая себя, чтобы убедиться, что резинка на месте. — Ты останешься?

А?

— Билли, ты согласна? Тебе небезопасно покидать нас сейчас. — Он наклонился вперед, упираясь руками в кровать по обе стороны от меня и удерживая себя в каком-то подобии отжимания как в камасутре. Этот впечатляющий член был направлен прямо между моих ног, как маяк, но он не двинулся вперед. — Так что, ты скажешь?

Я мысленно дала себе пощечину, снова взглянув ему в глаза. — Смогу ли я...? — Повторите, о чем он меня спросил?

Он улыбнулся. — Остаться. Со мной.

Его взгляд был таким мягким и полным любви, напоминая мне о той глубокой душевной связи, которую мы, казалось, разделяли. Как будто мы знали друг друга годами, а не просто днями. Быть с Реттом было так же естественно, как дышать, и я кивнула, толком не обдумав вопрос.

Облегчение и приподнятое настроение отразились на его лице, и у него перехватило дыхание. — Спасибо,

блядь

, — простонал он, а затем поцеловал меня так крепко, что у меня перед глазами засверкали звезды. Его положение изменилось, горячий кончик его члена мягко прижался к моей все еще пульсирующей сердцевине. Только тогда я по-настоящему осознала, на что согласилась. И какими могут быть

последствия

того, что я останусь в туре. Затем чувство вины, захлестнувшее меня, чуть не заставило меня задохнуться.

— Подожди, — сказала я с гримасой. — Я должна тебе кое-что сказать.

Ретт замер, головка его члена уже касалась моей киски. — Эм, сейчас?

Я кивнула. — Да, иначе чувство вины полностью все испортит... —

Выкладывай, Билли. Сорви

пластырь

. — Я поцеловала Грейсона.

Брови Ретта приподнялись в выражении шока. Но он не отодвинулся, так что это было уже что-то. Черт возьми, поговорим о неподходящем времени с моей стороны. Это было чертовски близко к пытке – чувствовать его всего на полдюйма внутри меня, когда я хотела большего. Гораздо большего. Но я слишком уважала его, чтобы хранить секреты, особенно если наши пути не разойдутся завтра.

Он облизнул губы, прикусив пирсинг в нижней губе, пока его глаза изучали мое лицо. — Ты целовалась с Грейсоном?

Я сглотнула, затем услышала голос большого мужчины в своей голове и съежилась. — Он поцеловал меня. Но я хотела этого, так что… то же самое.

Ретт помолчал еще мгновение, затем потряс меня до чертиков, когда одним быстрым движением вошел в меня на всю длину. Я вскрикнула, мои ногти впились в его мускулистую спину, когда все мое тело задрожало от удовольствия. Он был достаточно толстым, чтобы было немного больно, но в хорошем смысле. Таким образом, это напомнило мне, что прошло слишком много времени с тех пор, как у меня был хоть сколько-нибудь приличный секс, и Ретт собирался свести меня с ума.

— Ретт, — выдохнула я, покачивая бедрами, пока мое тело молило о большем.

— Давай обсудим это позже, — сказал он мне, оставляя поцелуи на моих приоткрытых губах. — Если ты все еще сможешь вспомнить его имя, когда мы закончим.

О,

черт

. Ретт не был обижен или зол, он

ревновал

… и, очевидно, только что решил, что за меня стоит бороться. Почему это так меня возбудило?

— Я согласна с этим планом, — прошептала я, потянувшись, чтобы поцеловать его в ответ.

Его ответом было немного отодвинуться, а затем врезаться обратно еще сильнее. Это заставило меня немного взвизгнуть, но также побудило меня обхватить его ногами, чтобы я могла принять его глубже.

— Ты в порядке, Торн? — спросил он с хриплым смешком.

Я кивнула так усердно, что, наверное, выглядела как болванчик. — Да, черт возьми, да, Ретт… трахни меня, как рок-звезда. — О боже, я могу вытворять это, как профессионалка. Ретт, должно быть, согласен, потому что он отрывисто рассмеялся, прежде чем снова прижаться своими губами к моим.

Больше мы не обменялись ни словом, наши тела сами осуществляли все общение, в котором мы нуждались. Наши языки танцевали вместе, когда Ретт начал двигаться, трахая меня медленными, жесткими толчками, пока я не превратилась в хнычущее, скользкое месиво на кровати. Однако у меня возникло ощущение, что он немного сдерживается.

— Ретт, — выдохнула я ему на ухо, в то время как мои ногти царапали его спину. — Сильнее. Пожалуйста, я не сломаюсь. Трахни меня

сильнее

.

Он издал болезненный стон, его глаза искали мои. Затем его губы изогнулись в одной из тех греховных ухмылок, и он откинулся на пятки. Его член выскользнул из моего влагалища, заставляя меня протестовать, но он просто схватил одну из подушек и подсунул ее под мою задницу, чтобы приподнять меня повыше. Затем, когда он снова вошел в меня, это было под совершенно другим углом.